07:58
USD 84.80
EUR 99.50
RUB 1.16

Почему из домов бишкекчан исчезают тараканы, а лезут клопы, и причем тут деревья

Каждый год с приходом весны в Бишкеке возобновляются разговоры о минирующем пилильщике, из-за которого дубы желтеют раньше срока. Им на смену приходят сообщения о вязовых клопиках, которые лезут в окна горожан. Еще одни насекомые, раздражающие бишкекчан, — тараканы, то появляются, то исчезают из квартир. А в этом году жители микрорайонов «Восток-5» и «Аламедин-1» жалуются на массовые атаки ильмовых листоедов, которые залетают в квартиры даже на верхних этажах. О мире членистоногих и людей и их сосуществовании 24.kg рассказал старший научный сотрудник Института биологии Национальной академии наук Дмитрий Милько.

— Дубовый минирующий пилильщик появился в городе не в последние годы, как считают некоторые. У нас в коллекции есть образец, пойманный в столице более 60 лет назад. Естественных дубрав в Средней Азии ведь нет, все виды дубов у нас завезенные. Рано или поздно с посадочным материалом ненароком ввозят и вредителей.

— Ежегодная злободневная тема — минирующие пилильщики. Городские власти ничего сделать не могут, говорят, что численность вредителей увеличивается из-за того, что у них нет естественных врагов.

Дубовый минирующий пилильщик появился в городе не в последние годы, как считают некоторые. У нас в коллекции есть образец, пойманный в столице более 60 лет назад. Естественных дубрав в Средней Азии ведь нет, все виды дубов у нас завезенные. Рано или поздно с посадочным материалом ненароком ввозят и вредителей.

Естественные враги у дубового минирующего пилильщика есть и сейчас. Личинок внутри мин заражают два вида наездников — мелких паразитов из отряда перепончатокрылых.

Дмитрий Милько

Но изменились параметры городской экосистемы — популяция пилильщиков резко увеличилась, в то время как численность этих паразитических наездников не растет, скорее, даже уменьшилась. Сократилось число хищных энтомофагов, то есть жуков-стафилинов, мелких жужелиц, некоторых коровок, верблюдок, полезных муравьев.

Кроме того, хищные насекомые и наземные, нелетающие в том числе, которые раньше сдерживали рост популяций минирующих пилильшиков, теперь встречаются в городе только на небольших участках.

— Почему принимаемые меры не приносят немедленного ожидаемого эффекта?

— Во-первых, они неадекватны. Личинки сидят в минах как в батискафе, им контактные яды и бактериальные препараты абсолютно не страшны, хоть из ведра поливай. Во-вторых, воздействовать надо на причины проблемы, а не на одно из ее сиюминутных проявлений. Это все сложно. Мероприятия должны осуществляться грамотно. Те же феромонно-клеевые ловушки, которые регулярно развешивают на дубах.

Желтые листки картона стоимостью 200-300 сомов каждый с черными точками трупиков прилипших букашек. Для отвода глаз наивных горожан они что ли?

Дмитрий Милько 

Конечно, больше двух третей налипших на них букашек — это дубовый и вязовый минирующие пилильщики. Случайно налипшие. Но в июне они уже не летают, некоторые личинки собрались уходить в почву. Зачем же эти желтые листки висят до Нового года? Ведь они продолжают уничтожать других насекомых, включая полезных. А феромоны зачем? Это ведь в подавляющем большинстве случаев «духи», которые секретируются самками для привлечения самцов. Но у дубового и вязового минирующих пилильщиков нет самцов.

Использование синтетических химикатов тоже бессмысленно, ведь в первую очередь гибнут полезные насекомые.

Говорил неоднократно об этом и буду говорить еще и еще: причина в критическом дисбалансе экосистемы.

Дмитрий Милько

Причем ситуация ухудшалась десятилетиями, нельзя разрушенное за четверть века вылечить за год-два. А предложенный десять лет назад план по исправлению причин кризиса, приведению экосистемы в прежнее устойчивое состояние не устраивал политиков. Тем, что требовал затрат не столько финансов, сколько рабочих усилий и понимания, и тем, что не обещал скорых видимых результатов. Если знает чиновник, что пробудет у власти два-три года, зачем ему работать на отдаленную перспективу?

— О каком дисбалансе речь?

— В СССР существовала санитарно-гигиеническая норма озеленения крупных городов южной зоны страны — минимум по 38 квадратных метров зеленых насаждений на одного жителя. Десять лет назад, по официальным бумажным данным, оставалось 6,9 квадратных метра. Бумажным потому, что не заслуживают доверия, так как на них частенько были обозначены десятки квадратных метров кустарников на месте стихийной автопарковки, и газоны там, где давно стоит торговая палатка.

Этот минимум был не с потолка взят. Он обеспечивал саморегуляцию экосистемы при выполнении ею своих функций.

Дмитрий Милько

Какой удельный объем зеленых насаждений приходится на одного бишкекчанина сейчас, в действительности трудно и предположить.

Другой норматив-минимум озеленения — радиус приствольного круга почвы, причем здоровой почвы с разными травами, насекомыми, земляными червями, — должен составлять два диаметра ствола, потому что корням нужно дышать. Где это выполняется? Почти повсюду деревья молча стоя умирают от того, что закатаны наглухо в асфальт или брусчатку. Но деревья же живые, это не столбы бетонные.

— А какие-то виды насекомых уже исчезли?

— Доказать это очень сложно. Поэтому правильнее будет утверждать, что последние 10-30 лет в городе не встречались какие-то виды насекомых. Из заметных, крупных шестиногих — пустынная акрида, например, и богомол обыкновенный. Хотя, может быть, если поставить перед собой цель, то остатки их популяций можно найти где-либо на окраинах Бишкека.

Энтомология сегодня в Кыргызстане в большом провале. Когда я пришел в 90-х годах в Академию наук, было 11 штатных сотрудников в одной лишь профильной лаборатории. И опытные, увлеченные энтомологи работали еще в нескольких местах. Сейчас я остался практически один, а ведь фронт работы меньше не стал.

Кроме того, на проведение научно-исследовательских, полевых работ, в городе ли, в горах ли, средства не выделяются с начала 90-х годов.

Большинству видов насекомых свойственны колебания численности, «волны жизни» с периодом 10-15 лет и диапазоном от сотни до иногда нескольких тысяч раз. Иногда «волны жизни» совпадают с определенной фазой 11-летнего солнечного цикла, как у грегарных форм саранчовых. Сложно делать заключения по небольшим территориям в административных, а не в биогеографических границах.

Официально во втором издании Красной книги вымершими на территории Кыргызстана признаны пока два вида.

Не знаю, может быть, правильнее сказать «признаны уничтоженными», потому что причиной исчезновения в масштабе страны явились необратимое преобразование и разрушение среды их обитания человеком.

Несколько лет назад бишкекчане говорили, что в квартирах пропали рыжие тараканы. Но такие случаи наблюдались и ранее. В одни годы было много прусаков и почти повсюду, в другие — мало и преимущественно в микрорайонах. То же касается и вязовых клопиков. Они немного мельче солдатиков, но темнее и способны летать. В 2018-2019 годах наблюдалась высокая численность. Они от жары и на зимовку стремятся укрыться в дуплах, глубоких трещинах коры, с удовольствием лезут в квартиры через всевозможные щели. Пара ровных нехолодных зим, приличный урожай семян карагача, и период роста популяции вида затянулся. А потом чрезмерное количество клопиков-самок в сочетании с неурожаем семян карагача привело к тому, что в осенне-летнюю диапаузу много их ушли голодными. Возможно, и хороших укрытий на всех не хватило. И вот в этом году в большинстве мест численность этого вида резко снизилась.

С 1999-го лет двенадцать никто из сотрудников не отмечал крупную заметную бабочку — махаона. Уже собирались посчитать этот вид утратой в городской энтомофауне, а потом дважды отметили его, да еще и в центре города. Хищные муравьи — их практически не регистрируем.

Но в то же время в 2008 году в Бишкеке впервые был зарегистрирован шершень восточный — крупнейший вид общественных ос в нашей фауне. Раньше они в северной части республики не обитали, теперь же прижились, но последствия его вселения здесь не изучаются.

Расширение тех или иных ареалов происходит постоянно, но сказать, плохо это или хорошо, с полной определенностью невозможно.

С одной стороны, любая эволюция — это движение вперед; с другой — сложно предсказать последствия инвазий и акклиматизаций. Вмешиваться в структуру даже наполовину искусственных экосистем следует с большой осторожностью, потому что это может нанести больше вреда, чем пользы.

Популярные новости
Бизнес