Ужесточение санкций против финансовой системы России и ускорение реализации Срединного коридора между Китаем и Европейским союзом формируют новую реальность для стран Центральной Азии. Впервые за десятилетия вопрос транзита выходит за рамки географии и инфраструктуры и напрямую упирается в доверие — к финансовым системам, регуляторам, цифровым платформам и институтам комплаенса.
Включение РФ в перечень юрисдикций с высоким риском отмывания денег и финансирования терроризма означает принципиальное изменение подхода европейских банков к любым операциям, связанным с российским следом. Это касается не только прямых транзакций, но и сложных цепочек посредников, транзитных государств и формально «внутренних» рынков. В этих условиях озвученные в Казахстане данные о многомиллиардных объемах скрытого финансового транзита выглядят не исключением, а индикатором системных рисков.
Срединный коридор задумывается как альтернатива маршрутам, проходящим через зоны военных конфликтов и перегруженные морские пути. Однако этот проект не может быть устойчивым, если финансовая и цифровая инфраструктура стран-участниц остается уязвимой для внешнего влияния. Для инвесторов и регуляторов ЕС важна не только скорость доставки грузов, но и прозрачность расчетов, происхождение капитала и независимость ключевых систем.
Казахстан объективно рассматривался как главный кандидат на роль финансового и логистического узла коридора.
Экономический масштаб, развитая банковская система и транзитное положение создавали серьезное преимущество. Однако за последние годы накопился целый комплекс зависимостей, которые постепенно трансформируются из управляемых рисков в стратегические ограничения.
Речь идет не только об энергетике и нефтяном транзите, где РК по-прежнему зависит от российских маршрутов и поставок горюче-смазочных материалов. Существенную роль играет и цифровая составляющая. Казахстанский интернет-трафик в значительной степени проходит через территорию России, что делает его уязвимым к фильтрации, замедлению и техническому контролю. Фактически страна до сих пор не имеет полноценного альтернативного выхода к глобальным сетям в обход северного соседа, что в условиях геополитической турбулентности становится фактором национальной безопасности.
Финансовая сфера добавляет к этому еще один уровень сложности.
Под лозунгами наведения порядка и борьбы с теневой экономикой в Казахстане внедрены централизованные механизмы учета в отдельных отраслях, включая рынок азартных игр и ставок. В частности, речь идет о Единой системе учета (ЕСУ), архитектура которой, как указывали эксперты и депутаты, во многом повторяет российскую модель централизованного учета — ЦУПИС.
Российская система ЦУПИС с 2016 года аккумулирует денежные потоки букмекерского рынка и после 2021-го перешла под контроль структур, связанных с Умаром Кремлевым. Финансовым партнером этой экосистемы выступает ВТБ — один из крупнейших российских банков, находящийся под жесткими международными санкциями. Именно на этот риск обращал внимание депутат мажилиса Бакытжан Базарбек, называя ЕСУ не просто регуляторным инструментом, а потенциальным каналом передачи контроля над потоками денег и данных частной компании с российским следом.
Несмотря на публичные предупреждения о возможных вторичных санкциях, система внедрена. В результате риски легли не только на операторов рынка, но и на банки, через которые проходят расчеты. В условиях ужесточения европейского санкционного режима любые такие связки автоматически попадают в поле зрения международных регуляторов.
Отдельного внимания заслуживает проблема серого импорта. Статистика внешней торговли фиксирует резкий рост поставок в Россию через Казахстан товаров, подпадающих под экспортные ограничения: электроники, компонентов, оборудования двойного назначения. Формально эти потоки проходят как казахстанский экспорт или транзит, но, по сути, превращают страну в буфер для обхода санкций. Это не только усиливает давление на финансовую систему, но и ставит под угрозу участие РК в новых логистических инициативах, где прозрачность является базовым требованием.
На этом фоне показателен опыт Кыргызстана.
Республика столкнулась с аналогичными вызовами — серым импортом, расхождениями в таможенной статистике, попытками внедрения российских финансовых и цифровых решений. Однако в ряде случаев приняты более осторожные и институционально выверенные решения. Отказ от интеграции отдельных механизмов, связанных с подсанкционными банками, а также национализация телекоммуникационного оператора стали шагами, продиктованными соображениями информационной и финансовой безопасности.
Даже санкции против отдельных кыргызстанских банков сыграли роль стресс-теста, который запустил реформы. Банковская система начала ускоренно внедрять процедуры AML/CFT, сопоставимые с требованиями ЕС, Великобритании и США, усилились анализ конечных бенефициаров и контроль трансграничных платежей. В краткосрочной перспективе это болезненно, но именно такие шаги формируют доверие.
Для Центральной Азии в целом складывается новая реальность.
Срединный коридор — это не только транспортный маршрут, но и экзамен на финансовую и цифровую зрелость.
Страны, которые продолжают институционализировать схемы, аффилированные с подсанкционными структурами, рискуют оказаться за пределами нового экономического порядка.
Выбор между краткосрочной выгодой от серого транзита и долгосрочной устойчивостью сегодня становится определяющим. И именно от этого выбора зависит, какую роль регион сыграет в будущей архитектуре континентальной логистики.
