Шесть лет назад во время пандемии все мировые СМИ твердили, что мир уже никогда не будет прежним. Тогда казалось, что речь идет о страхах и их преодолении в области жизни и здоровья людей. Прошло несколько лет, и мир действительно кардинально поменялся, но здравоохранение в этих процессах занимает не главную роль.
Зашаталась мировая геополитика, как будто грипп поразил ее в самое главное место — ценности и образ жизни. На нашей памяти было две страны — СССР и США, которые транслировали ценности глобального масштаба. Их военная мощь и сильная экономика, подкрепленная притягательной для остального мира мягкой силой, как раз и позволяли им считаться супердержавами.
С развалом СССР первая из них ушла в тень, а вторая, казалось, приняла в руки корону безраздельной любви и подражания. Но вот, похоже, и вторая супердержава сдает свои позиции.
Нет, США не разваливаются сами, в упадок приходит ценностная система, которую они могли бы предлагать всему остальному миру.
Производить станки, машины и компьютеры научились многие государства, но притягательность либерально-демократической системы была только у Запада с его безусловным лидером Соединенных Штатов. И вот эта основа США, мягкая сила, которая после развала СССР оставалась практически единственной в глобальном масштабе, зашаталась, накренилась и вот-вот упадет.
Трикстер, застревающий интроверт и новые игроки
Дональд Трамп — трикстер, ломающий стереотипы и правила, нарцисс с бурным нравом, хочет сделать Америку снова великой (Make America Great Again). Образцом же величия он видит США примерно середины прошлого столетия — лидер промышленного роста, бесспорный хозяин Западного полушария, занятый прежде всего собой и надежно отделенный океаном от остального «опасного» мира.Сегодня Штаты практически забыли о демократической риторике, сдвинув все в область «прибыльных сделок», а переполняемый собственными амбициями Дональд Трамп действует по принципу «прав тот, кто сильнее и богаче». Более того, демократические институты даже раздражают Трампа внутри его собственной страны и уж тем более за рубежом.
У Америки во внешней политике было немало ошибок, но восприятие ее как локомотива демократии, притягательной и обаятельной для многих государств мира, всегда было объективно сильнее.
Сейчас же принципы демократии при внешней политике отошли на второй или даже десятый план. Например, Венесуэла. Выкрали Николаса Мадуро, но все осталось по-прежнему.
О народе и демократических изменениях ни слова, а все разговоры лишь о нефти. Или атака на Иран. Разве там что-то говорится о принципах демократии, помощи в установлении народовластия?
Все планы лишь о контроле над нефтью и ослаблении ИРИ как конкурента в Ближневосточном регионе. В Европе США ведут себя не как стратегический союзник западного демократического альянса, а как жесткий конкурент на рынке, стараясь отодвинуть, унизить и развалить все, что держит Европу на плаву.
И в чем теперь притягательность американской политики? В «замечательных» сделках, которые выгодны только Дональду Трампу? Сомнительное обаяние для остального мира.
Кстати говоря, такое поведение касается не только США, но и некоторых других центров мягкой силы, традиционно важных для многих стран мира и, в частности, для государств бывшего СССР. Последние годы там тоже все ломается и крушится.
Россия с надрывом и хрустом в костях пытается восстановить былое имперское величие. Президент Владимир Путин — интроверт с застревающим типом личности, видит мир глазами царя позапрошлого века, когда территории и контроль над ними были главным активом любой великой державы. Отсюда его устремления по сохранению и преумножению земель русских.
Имея ранее вполне обоснованные претензии влияния на страны бывшего СССР, Россия начала войну против наиболее близкой для нее (исторически и культурно) Украины, чем как минимум на десятилетие закрыла вопрос о притягательности «русского мира» для украинцев.
Есть, конечно, и другие игроки — Турция, исламский мир, богатеющий Китай и тому подобное.
На фоне шараханий оставшейся единственной супердержавы и застрявшей в изнурительной войне России они стараются занять освобождающиеся места в пустеющем, морально и концептуально, мире, но пока обаяния мягкой силы у них не так много. По крайней мере, сопоставимой по масштабам с концепциями демократии или социализма и способной создать новую супердержаву. Китайский формальный социализм не в счет, потому что он все-таки больше национальный и не выглядит инклюзивным, то есть привлекательным для всего остального мира.
Что дальше
Последняя супердержава мира добровольно отказывается от своей мягкой силы.Но вместе с мягкой силой уходит и время самих супердержав, потому что просто нахрапом и бомбардировками можно добиться не многого. Более того, современные технологии иногда позволяют меньшим странам успешно противостоять более сильным и богатым. Пример — Россия не может победить в Украине, а США в Иране. А если нет обаяния культуры и социально-политической организации общества и к тому же безоговорочной военной победы, то за что тогда уважать и подражать (пусть даже под страхом и вынужденно)?
На самом деле, конечно, концепция прав человека, правового государства и демократии никуда не исчезла. «Сдулся», может, временно, а может, и навсегда, ее главный проводник в мире, занятый своими собственными проблемами.
Выбирать либеральные, социалистические или теократические ценности — это теперь выбор каждого государства самостоятельно.
Эпоха глобальных супердержав уходит в прошлое, уступая место даже не многополярному миру, а скорее, фрагментированному и сетевому, где ни одна сверх- и тем более просто крупная держава уже не имеет безусловной сферы влияния, как это было в прошлом.
Хорошо это или плохо, не важно. Важно понимать, что мир уже никогда не будет прежним, и двигаться в нем нужно согласно своему собственному плану, понимая, что выгодно собственному народу и какие риски несет окружающий суровый мир, где пока безраздельно хозяйничает «право сильного».
