Сегодня судебная система действительно работает на пределе: перегруженность, затяжные процессы, эмоциональное выгорание участников споров. На этом фоне разговор о медиации — не просто профессиональный интерес, а необходимость. Мы побеседовали с судьей Чуйского областного суда Галиной Шин о том, как развивается этот институт в Кыргызстане, какие изменения происходят сегодня и почему будущее правосудия невозможно без диалога.
— Сегодня суды работают в авральном режиме. Насколько высока нагрузка и почему медиация становится актуальной?
— Действительно, нагрузка на судей в Кыргызской Республике сегодня превышает нормативы в 2,5–3 раза. В среднем судья рассматривает от 70 до 90 дел в месяц при установленной норме в 20. При этом ежегодно количество поступающих дел продолжает расти. Это не локальная проблема — с ней сталкиваются многие страны.
Именно поэтому во всем мире активно развиваются альтернативные способы разрешения споров, и медиация занимает среди них особое место. Она позволяет не просто разгрузить суды, но и изменить сам подход к разрешению конфликтов — с противостояния на сотрудничество.
— Как развивался институт медиации в Кыргызстане?
— Если говорить об истории, то первые упоминания о медиации в открытых источниках относятся к 2008 году. Тогда это воспринималось как нечто новое, даже экспериментальное. Системной работы в этой сфере еще не было.
Серьезный толчок развитию медиации дали трагические события 2010 года на юге страны. После них международные организации и гражданское общество начали активно внедрять проекты по снижению конфликтности. Именно тогда началось обучение медиаторов и формирование первых профессиональных инициатив.
Позже появились центры медиации, школьные службы примирения, общественные движения вроде «вестников мира». Постепенно в обществе начала формироваться культура диалога.
Он закрепил правовую основу и дал старт формированию профессионального сообщества. Важно и то, что медиация получила конституционное закрепление: государство официально взяло курс на развитие внесудебных способов защиты прав.
Сегодня этот вектор отражен и в стратегических документах, включая Национальную стратегию развития до 2040 года и программу развития правосудия на 2023–2026 годы.
— Что представляет собой медиация и чем она отличается от суда?
— Медиация — это способ урегулирования спора с помощью нейтрального посредника, медиатора, который помогает сторонам договориться.
Главное отличие от суда — в самой философии процесса. В суде стороны находятся в состязании: один выигрывает, другой проигрывает. В медиации задача иная — найти решение, которое устроит всех.
Процедура менее формализована, более гибкая и ориентирована на интересы, а не позиции сторон. Кроме того, она позволяет учитывать человеческий фактор, эмоции, взаимоотношения — то, что в судебном процессе зачастую остается за рамками.
— Какая работа уже проделана для развития медиации?
— После принятия закона в 2018 году было создано Общественное объединение «Республиканское сообщество медиаторов Кыргызской Республики», которое выполняет функции саморегулирования.
За это время проведена большая работа: организованы международные конференции, запущены образовательные программы, сформирован реестр медиаторов — сегодня в нем зарегистрировано 443 специалиста.
Наши специалисты входят в международные объединения, включая консорциумы стран Центральной Азии и тюркоязычных государств.
Немаловажное значение для развития института медиации имеет вопрос совершенствования механизма уплаты государственной пошлины. Так, по действующему законодательству в случае прекращения производства по делу в связи с утверждением судом мирового соглашения на основании медиативного соглашения возвращается половина суммы государственной пошлины, оплаченной в соответствующей судебной инстанции.
— Какие изменения принесла новая редакция закона от 2025 года?
— Одно из ключевых новшеств — введение обязательной медиативной информационной встречи.
Ранее суд мог направить стороны на такую встречу, но теперь для некоторых категорий споров она станет обязательной на досудебной стадии. Это важный шаг, который позволит значительно расширить применение медиации.
С 1 января 2027 года будет определен перечень дел, для которых такая встреча станет обязательной. Скорее всего, это будут семейные споры, вопросы наследства, раздел имущества, дела, связанные с детьми, а также некоторые категории уголовных дел.
— Что такое информационная встреча и как она проходит?
— Это первый контакт сторон с медиатором. Ее задача — объяснить, что такое медиация, и помочь понять, подходит ли этот способ для конкретного спора.
Медиатор рассказывает о принципах — добровольности, конфиденциальности, нейтральности — и выслушивает стороны. Очень важно определить, готовы ли они к диалогу. Такая встреча длится обычно от 30 до 60 минут. После нее стороны сами решают, идти ли в медиацию или обратиться в суд.
— Есть ли успешный международный опыт?
— Да, и весьма впечатляющий.
Например, Италия одной из первых в Европе ввела обязательную информационную встречу по ряду гражданских и коммерческих споров. Особенностями итальянской модели является обязательное участие адвоката на встрече и стоимость такой встречи составляет примерно 20 евро. В Италии около 20–25 процентов споров завершаются соглашением, а по отдельным категориям — до 40 процентов.
В Турции обязательная медиация применяется по трудовым, коммерческим и ряду гражданских споров. Особенностями турецкой модели является то, что медиаторами могут быть только юристы. Первые два часа процедуры оплачиваются государством, поэтому первая встреча для сторон фактически бесплатна. В результате прохождения процедуры по трудовым спорам соглашение достигается в 60–70 процентов случаев; по коммерческим — около 50 процентов. Это означает, что огромное количество дел просто не доходит до суда.
Азербайджан внедрил обязательную информационную встречу в рамках реформы судебной системы. Стоимость встречи составляет около 50 долларов, и эта сумма засчитывается в счет госпошлины, если стороны впоследствии обращаются в суд. Результативность азербайджанской медиационной практики составляет около 30-40 процентов.
— В чем главные преимущества медиации?
— Для людей — это экономия времени, денег и нервов. Для бизнеса — сохранение репутации и партнерских отношений. Для судов — снижение нагрузки. Для государства — развитие культуры диалога.
Но самое главное — это возможность самим участвовать в принятии решения, а не получать его извне.
— Почему вы лично считаете медиацию эффективной? Есть ли примеры из практики?
— Медиация работает только тогда, когда стороны готовы договариваться. И именно информационная встреча помогает понять, есть ли эта готовность.
В моей практике был очень показательный случай: спор между отцом и дочерью о разделе имущества. Конфликт был глубоким, эмоциональным, и стороны фактически не общались.
Ключевым моментом стало простое, но очень сложное действие — просьба о прощении. Это стало поворотной точкой. В итоге стороны не просто разделили имущество — они восстановили отношения. Они отказались от судебных исков и вышли из конфликта с взаимным пониманием.
Именно такие результаты невозможны в рамках судебного процесса, потому что суд ограничен законом, а медиация — возможностями человеческого диалога.
— Мне очень запомнилась фраза одного международного медиатора: «Медиация — это не начало войны, а начало мира». И, пожалуй, это самое точное определение.
Сегодня для судей большая радость — видеть, как стороны приходят к примирению. Более того, в мировой практике способность судьи содействовать примирению считается показателем высокой профессиональной квалификации. Медиация — это не альтернатива правосудию. Это его важное продолжение.
