В Кыргызском национальном музее изобразительных искусств имени Гапара Айтиева проходит необычная выставка, ломающая стереотипы о локальном арт-рынке. Ильгиз Эдильсон — художник новой формации, чьи работы уже находятся в собраниях коллекционеров Швейцарии, Великобритании, Исландии и Италии, — представил проект «Анатомия человеческих эмоций». Это не просто живопись, а визуальное исследование на стыке нейробиологии, маркетинга и культурной антропологии.
Современное искусство страны часто ассоциируется либо с этно-символизмом, либо с социальным протестом. Однако выставка Ильгиза Эдильсона предлагает третий путь — интеллектуальный анализ психики. Автор, пришедший в искусство из бизнеса, применяет научный подход к холсту, создавая то, что западные критики могли бы назвать «нейроэстетикой». Еще одной изюминкой экспозиции является то, что к каждой картине есть описание.
Художники отмечают, что успех Ильгиза Эдильсона демонстрирует важный тренд: современное искусство Кыргызстана становится конвертируемым. Оно перестает быть сугубо «сувенирным» или «локальным» и встраивается в мировой контекст, где ценятся аутентичность в сочетании с актуальной повесткой (mental health awareness).
От эмоционального интеллекта к капитализации искусства
— С чего возникла идея изображать человека через его эмоции и чувства? Обычно художники рисуют внешний облик, а не внутренний мир.— Все началось десять лет назад. Как-то на одной крупной конференции сказано, что эмоциональный интеллект — это компетенция будущего. После этого я стал глубже изучать тему. Раньше мне казалось, что эмоциональный интеллект — это в основном про эмпатию или коммуникативные навыки. Но я задался вопросом: как эмоции влияют на принятие решений и качество жизни?
Глубокое погружение в труды исследователей мозга, таких как Дэниел Гоулман, и изучение гештальт-психологии привели к неожиданному результату — научные данные обрели визуальную форму. Я понял: чтобы исследовать собственные эмоции и чувства, их нужно по-настоящему понимать, а значит, разблокировать тело. Под этим я имею в виду, что, если ты злишься, важно выразить злость: проговорить ее, прокричать, дать ей выход.
— Ваша выставка разделена на цвета: красный, синий, желтый и черный. С чем это связано?
— Когда я пошел учиться на психолога, мы подробно изучали эмоции и чувства. И в эти моменты у меня в голове начали возникать визуальные образы — цвета. Я уже 17 лет работаю в маркетинге, и мы проводили исследования психосоматики цвета: опрашивали людей, с чем у них ассоциируется тот или иной оттенок.
Выяснилось, что красный — это цвет решительности, активности и действия. В Кыргызстане он имеет еще и патриотическое значение, ведь флаг у нас красный. Синий — про сотрудничество, надежность и доверие. Желтый — цвет радости, детства, легкости.
Параллельно с изучением психологии и анализом этих исследований эмоции в моей голове стали обретать образы. Например, если говорить о слиянии человека с семьей, особенно в кыргызской культуре, где даже взрослые дети, имея собственную семью, продолжают ощущать долг перед родителями, это создает серьезные сложности с сепарацией.
— Выставка называется «Анатомия человеческих эмоций». Какой смысл вы вкладывали в слово «анатомия»?
— Эмоции очень тесно связаны с телом и здоровьем. Существуют четыре базовые эмоции: грусть, злость, радость и страх. Та же злость — это не только разрушительная ярость, разбивающая посуду. Она может быть и здоровой. Грусть тоже бывает разной — иногда она нужна, чтобы завершить этап и извлечь опыт. Если оглянуться на сто лет назад, то проявление эмоций, слез или слабости могло восприниматься как угроза выживанию: человека могли посчитать немощным, слабым. Это влияло на образ жизни.
Под «Анатомией человеческих эмоций» я хочу донести главное: чувствовать не стыдно, и неважно, мужчина ты или женщина. Я часто слышу, что женщин называют более эмоциональными, и обычно это звучит с негативным оттенком, будто эмоции равны слабости. А для меня быть эмоциональным — это сила. Если тебе грустно, важно не обманывать себя. Если ты злишься, нужно признать и легализовать эту злость. Если страшно, сказать об этом. Человек, который принимает свою уязвимость, — сильный, потому что сильные люди могут позволить себе быть слабыми. А тот, кто «силен» 24/7, чаще всего просто заморожен.
— Да, это одна из самых трудных моих работ. Я порезал холст в трех местах с мыслью о том, что предательство — это как сломанные руки: простить можно, но обнять уже невозможно. Три открытые раны в центре темной материи — это визуализация того, как травма разрушает базовую архитектуру доверия. Целостность уничтожена. Даже если сшить края, шрам останется навсегда, меняя геометрию близости. Я не хотел резать холст, но трижды возвращался к этому импульсу.
Тогда я снова понял, за что люблю современное искусство: холст полностью твой. Мне очень важно развивать современное искусство Кыргызстана и показывать миру, что мы можем создавать стильные, осознанные, сильные выставки, поднимая темы, которые звучат в Нью-Йорке, Лондоне, Париже, и говорить на разных языках, по международным стандартам. В моих работах есть и абстракция, и модернизм — они существуют на стыке.
Антропология чувств: диалог с нацией
— Вы часто говорите о культурном коде. Что еще зрители могли не заметить?— Выставка «Анатомия человеческих эмоций» — это еще и смелый разговор о менталитете. Мне важно исследовать, как историческая травма и кочевой код повлияли на способность современного кыргызстанца чувствовать. Исторически сдержанность была условием выживания. В суровых условиях или в послевоенное время проявлять страх или чрезмерную радость было небезопасно. Но мы эволюционировали. Поколение Z живет иначе. Мои картины — это мост между «выживанием» и «жизнью», легализация права быть уязвимым.
— Что дальше? Тема эмоций и чувств получит продолжение?
— Очень хороший вопрос. Выставка еще продолжается, и я пока не знаю, что будет дальше. Но я точно знаю, что хочу своими работами влиять на качество жизни людей — помогать проживать ее более счастливо и по-доброму. Я очень патриотичен. Я люблю Кыргызстан и считаю, что необязательно достигать больших высот, чтобы быть патриотом. Патриотизм — это маленькие, тихие действия: обучать, помогать, не мусорить, убирать за собой пластик в горах. Это тоже акт любви к стране. Мой патриотизм — в желании однажды создать выставку о стране, о людях, о наших культурных ценностях.
Я глубоко верю, что кыргызский народ уникальный и невероятный. Да, в нашей культуре исторически сложилось так, что нельзя было плакать или слишком сильно радоваться — у этого были свое прошлое и своя логика. Но сегодня у нас есть выбор: сохранить идентичность и одновременно усилить ее, вывести нашу культуру на мировую арену.
Выставка продлится до 1 февраля.
