Вокруг нее всегда шумно. Ее обсуждают, критикуют, защищают и продолжают смотреть. Блогер и актриса Жанара Алиева — одна из самых резонансных фигур новой медийной среды Кыргызстана. За ярким образом, провокациями и миллионами просмотров — история давления, трех суток в изоляторе и внутреннего выбора: замолчать или идти дальше.
— Жанара, если убрать все ярлыки — блогер, актриса, инфлюенсер, кто вы?
— Я, правда, не люблю эти определения. Они как будто упрощают человека. Я обычный человек, который просто оказался в медийном поле. Я не из каких-то закрытых кругов, не из элиты. Я из народа, как говорится.
И, наверное, поэтому я и говорю с людьми так, как говорю — без дистанции, без «правильных» формулировок. Я не стараюсь выглядеть умнее, чем я есть. Я говорю, как думаю.
Если уж совсем коротко — да, меня можно назвать «торпедой». Потому что, если я иду, я не останавливаюсь на полпути.
— Вы осознанно шли на провокацию, когда вышли в том самом образе?
— Да, конечно. Не могу сказать, что это было случайно. Понимала, что это вызовет реакцию. У нас не принято так выглядеть, особенно публично, особенно женщине.
Но это была моя мечта. Простая, может быть, но моя. Смотрела на международные фестивали, на красные дорожки и думала: а почему у них можно, а у нас нет? Почему у нас сразу «стыдно», «нельзя», «как ты могла»?
Я просто решила — когда, если не сейчас? И вышла. Я была готова к критике. Но не была готова к тому, во что это выльется дальше.
— Вы считаете, что реакция была именно на образ?
— Да. Платье стало триггером. Дальше уже просто начали «докручивать». Нашли видео, вырезали куски, начали интерпретировать.
Хотя, если смотреть объективно, это максимум административное нарушение. Штраф, предупреждение. Но был резонанс, и меня, грубо говоря, решили «показательно» наказать.
— Когда вы поняли, что это уже не просто история для обсуждений?
— Очень поздно. До последнего я думала, что это просто разговор. Меня вызвали — я пришла спокойно, даже нарядно.
А потом все пошло по другому сценарию. Допросы, перемещения, какие-то процедуры. И вот этот момент, когда открывается дверь камеры…
Вот тогда до меня дошло, что это не шутка, что меня реально закрывают.
— Что вы чувствовали в тот момент?
— Сначала шок. Ты не понимаешь, что происходит. Ты не успеваешь даже осмыслить. У тебя нет связи, нет привычного мира вокруг.
А потом приходит другое чувство. Ты начинаешь понимать, что свобода — это вообще не про громкие слова.
Это про телефон в руках. Про возможность позвонить. Про душ, про воду, про то, что ты можешь просто свободно выйти. Про возможность увидеть родных. Ты начинаешь ценить такие базовые вещи, о которых раньше даже не задумывался.
— Был момент, когда хотелось все бросить?
— Конечно. У любого человека в такой ситуации есть этот выбор. Ты можешь закрыться, уйти в себя, сказать: «Все, я больше не хочу с этим сталкиваться». Стать жертвой.
А можешь сказать: «О-кей, это случилось. Идем дальше».
Я выбрала второй вариант, потому что я не умею жить в позиции жертвы.
— Но вы стали осторожнее?
— Да, это не прошло бесследно. Ты начинаешь думать перед каждым постом. Перед каждой фразой. А вдруг это вырвут из контекста? А вдруг снова будет давление?
Я стала реже публиковать. Иногда снимаю и не выкладываю, потому что не хочется снова проходить через это.
— Почему вы не ушли в «безопасный» контент?
— Потому что это не я. Я не могу быть просто «смешной девочкой».
Мне важно говорить о том, что происходит вокруг. Я беру реальные ситуации, реальные проблемы и через юмор показываю их. Если убрать это, я просто перестану быть собой.
— Вы ощущаете ответственность за свою аудиторию?
— Очень сильно. Особенно когда аудитория стала большой. Ты понимаешь, что люди тебе верят, что ты влияешь на их мнение.
Я, например, очень внимательно отношусь к рекламе. Я не беру все подряд, потому что если ты что-то порекомендовал, это уже ответственность.
— Вы говорили, что хейт чаще идет от мужчин. Это вас удивило?
— Да и нет. С одной стороны, удивило. С другой — стало понятно, когда начинаешь анализировать.
Женщины, наоборот, очень сильно поддержали. Очень много писали, защищали. Даже адвокаты выходили на связь, предлагали помощь.
А мужчины — да, больше критики. Видимо, им сложнее принимать такую открытую подачу от женщины.
— Почему, на ваш взгляд, это так?
— Потому что общество еще не готово. У нас по-разному воспитывают мальчиков и девочек. Девочку учат быть «удобной», «скромной», «правильной».
А когда появляется кто-то, кто не вписывается в эти рамки, это вызывает сопротивление.
— Вы думали уехать?
— Нет. У меня нет такого желания. Я люблю Кыргызстан. Правда. Я хочу здесь что-то сделать.
Да, у нас много проблем. Да, не все идеально. Но это моя страна.
— Давайте про кино. Вы ощущаете себя актрисой?
— Пока нет на 100 процентов. Меня позвали через соцсети. Первая роль — это был опыт. Но я понимаю, что мне еще расти и расти.
Мне неинтересно играть только «себя». Хочется сложных ролей.
— Каких именно?
— Противоположных мне. Не вот эту яркую, дерзкую героиню, а что-то тяжелое. Драму. Внутренний конфликт.
Хочется прожить другую жизнь. Показать, что я могу больше.
— Образ в соцсетях — это вы?
— Это часть меня. Но не вся. Я не могу быть такой 24/7. Это требует ресурса.
В жизни я спокойнее. Со мной можно нормально поговорить. Я не кричу постоянно, не матерюсь каждую секунду.
Но в соцсетях нужно быть ярче, иначе тебя просто не заметят.
— Чем вы гордитесь сегодня?
— Тем, кем становлюсь. Все, что со мной произошло, даже негатив, сделало меня сильнее.
Я ни о чем не жалею. Это мой путь.
