Звездный сержант Иванов

Кавалер ордена Славы трех степеней Мстислав Борисович Иванов вспоминать про свои подвиги на фронтах Великой Отечественной не любит. И военную форму, тяжелую от «иконостаса» орденов и медалей, надевает только в День Победы.

Вот и сейчас парадный китель «дремлет» в шкафу, ожидая, когда снова понадобится хозяину. «Скоро, скоро отправимся с тобой в Москву, - ласково поглаживая крепкой жилистой рукой потертые рукава, говорит ветеран. - Меня же в Белокаменную пригласили на парад Победы. Из Министерства обороны звонили, говорят, хорошо бы новый костюм купить и галстук, да и еще кыргызский ак калпак. Мне и еще одному товарищу. Мы с ним вместе едем».

«Однополчан увидите», - стараюсь подбодрить старого солдата.

«Да нет. Разведчиков фашисты не щадили. Много наших погибло. А про меня друзья говорили: «Ты, Славка, счастливчик, в рубашке родился, и пуля тебя не берет».

«Вы его, девушка, не слушайте», - прерывает ветерана вошедшая в комнату супруга нашего героя. С Александрой Михайловной Мстислав Борисович живет в счастливом браке без малого сорок лет.

«У него четыре ранения. Одно осколочное. Но что правда, то правда, здоровьем Бог не обидел. Видите, как хорошо сохранился. А ему ведь уже 86 лет. В свое время завидный жених был. Смерть всем девицам», - смеется Александра Михайловна.

«Ну хватит, Шура, право, - смутился фронтовик. - Корреспонденту про это знать неинтересно. Начну с того, как я вообще на фронт попал. Мне как раз 18 исполнилось. Свое боевое крещение прошел под Сталинградом. Меня и еще нескольких моих товарищей забросили в самое пекло аккурат сразу после окончания пехотно-минометного училища под Ташкентом. Сам-то я из Каттакургана, есть такое местечко в Узбекистане. Отец у меня был осужден в 38-м как бывший царский офицер. Семью, то есть маму и меня, выслали из России. В Каттакургане нашу семью война и застала. В училище из нас за три месяца офицеров сделали. Экзамен сдавать, а тут как раз приказ Сталина: курсантов бросить под Сталинград. Зима 42-го. Жуткое время было. Под Сталинградом настоящая мясорубка. Пока нас собирали, пока отправляли, потребность в нас отпала. А в училище я уже сержанта получил. Свое первое звание. За мной было отделение закреплено. Так мы с моими ребятами с курса и оказались на передовой. Отправили нас в весьма потрепанную боями Сталинградскую дивизию на Курско-Белгородскую дугу. Столько пулеметчиков-минометчиков им было не нужно. Вот и стал разведчиком».

Мстислав Борисович в разведку напросился сам. Он с детства обожал охоту и обладал отличным чутьем и наблюдательностью. Спасибо отцу, выучил сына, как правильно на зверя ходить. Безусому Славке с весело торчащим чубом непременно хотелось совершить подвиг, а где еще можно проявить себя, как не в разведке? Это тебе не просто по фрицам палить, здесь думать надо, как «языка» добыть и самому живым из лап врага вырваться.

«Со мной плечом к плечу сражались за Родину и штрафники. Кстати, самые надежные люди были. Они свою вину авансом искупали тем, что соглашались в разведчики идти. Я, честно говоря, думал, что меня убьют. Хотя на амбразуры специально не бросался и все делал, чтобы эту Старую с косой обмануть. Умирать-то никому не хочется. Но ранен был», - признался боевой офицер.

«Представьте, идет сражение. Связь с соседями и справа, и слева потеряна. Немцы атакуют. Командир дает задание - идти за линию фронта и взять «языка». Пришли мы с товарищами к пехотинцам в окоп. Они обрадовались, думали, пополнение к ним прибыло. Я объясняю, мол, так и так, «языка» надо захватить. «Тю», - говорят они мне, - пустая затея». Немцы по своему краю проволоку колючую спиралью натянули да минами все обложили. Только два коридора для своих оставили. А проходы эти охраняют пулеметчики, которые обстрел ведут. Мимо них и мышь не проскочит. Но задание есть задание. Решили идти прямо на пулеметчиков. Выхода-то нет. Вот там я и получил сквозное ранение, когда ползли мы с моим напарником по этому «коридору». Первая мысль была - убили. И так мне обидно стало, до слез. Думаю, ну что ж за невезение такое? Только пришел. Первое задание, и на тебе, пулю схлопотал. Но нет, живой оказался. Спасибо дружку моему Федьке, вытащил. А то бы поминай, как звали».

Очнулся Мстислав Борисович в санроте. Оттуда его переправили в госпиталь. После выписки опять на фронт и сразу в дивизионную разведроту.

«С ней мы и брали Верхнеднепровск. Потом были Венгрия, Румыния, кусочек Австрии «зацепили», а затем уже Чехословакия. Победу я встретил в городке Туборге, под Прагой. Война закончилась 9 мая, а бои местного значения продолжались еще до 12-го. Там корпуса СС и власовские подразделения отказались капитулировать, вот и пришлось их очередями пулеметными угощать, чтобы сговорчивее были».

Старый разведчик говорит, что его называли «звездным сержантом», и в разведку с ним ребята любили ходить. Всегда живыми возвращались.

«Я свою технику отступления разработал. Если нас пеленговали и открывали огонь, то мы отползали вместе с пулями, причем в сторону немецких окопов, и замирали. Ждали, пока они будут переносить огонь, и с ним мы отходим. Так и спасались», - вспоминает Мстислав Борисович.

Только через несколько лет после войны бравый сержант Иванов вернулся домой. Поступил на геологический факультет в Государственный университет Узбекистана. Окончил с красным дипломом, и завертелась «карусель» мирной жизни.

В комнате у Мстислава Борисовича всю стену занимает огромный самодельный аквариум. За стеклом в воде плавают две флегматичные черепахи. «Тортиллы» даже не пошевелились, когда я весьма бесцеремонно запустила пятерню в воду, где они мирно дремали. Зато на мое появление очень нервно отреагировал огромный красавец змей.

«Это анаконда, Зевсом зовут, - с гордостью представляет мне рептилию Мстислав Борисович. - Не любит он чужих. Хороший. Мне его друг подарил. Старенький уже. Десять годков ему стукнуло. Правда, черепахи старше. Они уж тридцатилетний юбилей справили».

Вот так и живут Ивановы впятером - Мстислав Борисович, Александра Михайловна, Зевс и две черепахи. Дети уже выросли, разлетелись по всему миру.

«Главное, чтобы не было войны. Приятно, что накануне этого великого праздника к нам такое внимание. Обижает одно: 10 мая о нас все забывают», - мудро подметил старый офицер.