Станут ли среднеазиатские республики новым Крымом? Вопросом задается
Le Monde (Франция). В Казахстане внимательно следят за реакцией Кремля на действия пророссийских сепаратистов на Украине. Дело в том, что у Казахстана и Украины хватает общих моментов: значительное русское меньшинство (24 процента населения Казахстана), которое все больше оттесняют на второй план, протяженная граница с Россией и внешний стратегический центр российского военного аппарата.
Чтобы избежать повторения в Казахстане украинского сценария, Астана готовит закон с запретом любых требований о территориальном отделении. «Предусмотренное наказание может доходить до двух лет тюрьмы», - уточняет Арман Аяганов из Генеральной прокуратуры Казахстана.
Хотя такой законопроект и может показаться необоснованным, он объясняется формированием совершенно особых условий. Дело в том, что еще с распада Советского Союза в России регулярно раздаются призывы «вернуть родине» северные регионы Казахстана. Лауреат Нобелевской премии по литературе Александр Солженицын был одним из самых ярых сторонников такой позиции в 1990-х годах. Это, кстати говоря, стало одной причин решения президента страны Нурсултана Назарбаева перенести столицу в расположенную на севере Астану: тем самым он захотел подчеркнуть право Казахстана на эту территорию.
В феврале 2014-го, за месяц до присоединения Крыма к России, глава Либерально-демократической партии России Владимир Жириновский призвал присоединить «искусственно» созданные среднеазиатские республики к РФ в виде федерального региона со столицей в городе Верный. Это заявление стало провокацией, потому что в царские времена такое название носила Алма-Ата, крупнейший город и экономический центр Казахстана. Но в свете недавних событий популистская риторика известного российского националиста приобретает весьма мрачный оттенок.
Русское меньшинство, военные базы, стратегические интересы... Все эти ингредиенты уже использовались для оправдания присоединения Крыма. И их можно легко найти в других среднеазиатских странах. Например, у России есть военная база в Канте на севере Кыргызстана. После вынужденного ухода сил НАТО с базы близ Бишкека в октябре прошлого года военное присутствие в этой среднеазиатской республике имеется только у Москвы.
Что касается Таджикистана, там у России крупнейшая военная база за пределами ее территории. Узбекистан и Туркменистан поддерживают менее тесные связи с РФ и не соглашаются на присутствие российских вооруженных сил. Тем не менее в двух этих странах проживают существенные русские меньшинства, которые к тому же подвергаются серьезной дискриминации со стороны властей.
Так, может ли Средняя Азия стать новой целью расширения России на постсоветском пространстве? Хотя готовый вцепиться в новую жертву российский хищник уже стал излюбленным клише в западном прочтении недавних событий, ситуация в Средней Азии вряд ли предполагает аналогичный с Украиной сценарий.
Во-первых, с юга Россию не окружают союзники НАТО. Более того, западные силы, которые находились на территории Кыргызстана, Узбекистана и Таджикистана для содействия миссии Международных сил содействия безопасности в Афганистане, начали процесс вывода войск в рамках завершения этой миссии в 2014 году.
Кроме того, нужно отметить, что Россия не выказывала ни малейшего желания вмешиваться во время народных движений в Кыргызстане в 2005 и 2010 годах, которые привели к свержению двух президентов. Москва никогда не проявляла особого интереса к судьбе русского населения в Средней Азии. Ее жесткая политика репатриации по отношению к этой диаспоре служит одним из многих тому подтверждений.
Однако в первую очередь Кремль может полагаться на свое бесспорное политическое и экономическое влияние в регионе, которое он вполне может отстоять и без военной силы. У всех пяти среднеазиатских республик сформировались тесные экономические связи с Россией. Да, Китай сегодня стал серьезным экономическим соперником в регионе, но Москва все равно остается по-настоящему неизбежным партнером для Средней Азии во всех областях. Поэтому кыргызский политолог Марат Казакпаев не верит в возможность российской агрессии. По его словам, если бы Россия хотела навязать какое-то решение Средней Азии, «она бы использовала скорее свой геополитический вес».
Как следствие, непосредственную опасность для государств представляет не территориальное расширение России, а ослабление ее экономики. Если в отношении Москвы примут серьезные санкции и ограничения, расплачиваться по счетам придется в том числе и среднеазиатским республикам. Многие трудящиеся мигранты лишатся работы, российские инвестиции в регионе сильно уменьшатся, а находящиеся под влиянием рубля национальные валюты еще больше потеряют в цене.
Казахстана это касается в первую очередь. Он вошел в Таможенный союз вместе с Россией и Беларусью и является движущей силой формирования Евразийского союза. Астана сделала выбор в пользу экономической интеграции с Москвой, что может оказаться весьма рискованным шагом в случае введения экономических санкций против России.
Хотя Путин напрямую и не угрожает территориальной целостности среднеазиатских государств, его демонстрации силы на Украине вызывают недоверие у его южных соседей. Дело в том, что суверенитет, по мнению региональных лидеров, важнее хороших отношений с Москвой. Поэтому крымский эпизод все же может стать поворотным моментом в их позиции по отношению к России.
Украинский демарш России, безусловно, отразится на ее имидже в регионе, который, вполне возможно, не будет внушать особого доверия. Националистические и антироссийские силы в Средней Азии смогут воспользоваться сложившимися условиями и выступить в защиту национального суверенитета этих молодых республик. Все те, кто выступает против сближения с Россией в Казахстане и Таджикистане, получат новые сильные аргументы.
http://inosmi.ru/sngbaltia/20140416/219620535.html#ixzz2z6fEK0A1
