Туркменистан: обещание второго пришествия Золотого века, пишет

«Независимая газета» (Россия). В Туркменистане 12 февраля с.г. состоятся выборы президента. Власти стараются придать этому вполне предсказуемому акту волеизъявления видимость состязательности. Конкуренцию Бердымухамедову обеспечат семь назначенных от общественных организаций кандидатов. В стране, занимающей в мировых рейтингах свобод и коррупции «почетные» места по соседству с одиозными африканскими режимами, выборы - лишь повод гадать, насколько голоса электората превысят 90-процентный порог в поддержку лидера нации. Бердымухамедов свернул обещанную оттепель и начал выстраивать собственный культ личности. Предстоящие выборы - лишний повод взглянуть на экономические перспективы Туркменистана в контексте геополитической борьбы за энергоресурсы этой страны.

Бердымухамедов, придя к власти, завершил провозглашенный его предшественником «Золотой век туркмен», назвав этап своего правления эпохой «Великого возрождения». В опубликованной предвыборной программе туркменский лидер обозначил приход «новой исторической эпохи». Названия ей пока не дано. В числе приоритетных целей названы превращение Туркменистана «из преимущественно аграрной страны в индустриальную державу», глубокая переработка углеводородов, «развитие науки» и «инновации».

«Это значит, что повсеместно вырастут не просто новые заводы и фабрики, а индустриальные гиганты с законченным циклом производства, оснащенные по последнему слову техники», - заявил Бердымухамедов.

Собственно, ничего нового он не сказал. О политике ускоренной индустриализации говорил и Ниязов. Однако в отличие от прежних заявлений Бердымухамедов избегает говорить о планах привлечения иностранных инвестиций. Вновь ставка на свои силы?

Попытки Туркменистана осуществлять амбициозные проекты самостоятельно инвесторы оценивают скептически. Для ускоренной модернизации экономики у Туркменистана нет ни финансовых, ни политических ресурсов. Существенно подпорчена внешнеполитическая репутация из-за нарушений прав человека и неблагоприятного инвестиционного климата. Основным источником валютных поступлений и экономического роста для страны является экспорт газа. До 2009 года доходы от продажи голубого топлива составляли около 70 процентов валового национального продукта. В лучшие времена, в 2008-м, Туркменистан продал «Газпрому» около 50 миллиардов кубов природного газа на сумму примерно $7 миллиардов.

Сейчас Туркменистан не располагает такими средствами. В конце 2008 года, с началом глобального экономического кризиса, стороны не сошлись в цене на туркменский газ. В условиях падения спроса и цен на топливо в Европе «Газпром» не согласился повысить для Туркменистана контрактные цены. В итоге «Газпром» в апреле 2009-го вынужден закрыть задвижку. До конца 2009 года Туркменистан не имел возможности продавать газ в Россию, и только в декабре 2009-го Москва и Ашхабад договорились о возобновлении газовых поставок в Россию с 2010 года, однако объем закупок сократился до ежегодных 11 миллиардов кубов.

В условиях охлаждения отношений с Россией Туркменистан получил карт-бланш на диверсификацию экспорта энергоресурсов. За прошедшие три года Бердымухамедов серьезно продвинулся в переговорах с США и Евросоюзом в вопросе строительства газопровода Nabucco по экспорту газа из Каспийского региона в Европу в обход России. В конце 2009 года запущена первая ветка газопровода из Туркменистана в Китай, а в 2010 году Ашхабад вернулся к старой идее строительства газопровода Туркменистан - Афганистан - Пакистан - Индия (ТАПИ).

В нынешних реалиях из-за резкого падения доходов от продажи газа Ашхабад не может самостоятельно финансировать инвестиционную программу. Перспективы участия страны в проекте Nabucco туманны из-за геополитических разногласий Запада и России, а также неурегулированного статуса Каспия.

По другим маршрутам транспортировки газа выбор также не широк. Китай не готов платить за импорт туркменского газа рыночную цену, а его поставки в 2010 году, по различным оценкам, составили около 5 миллиардов кубов. При этом Китай платит за туркменский газ $192 за 1 тысячу кубов - существенно ниже $240 за 1 тысячу кубов, которые платит «Газпром». Экспорт газа в соседний Иран ограничен 8 миллиардами кубов в год. О строительстве газопровода ТАПИ в Пакистан и Индию через нестабильный Афганистан можно пока забыть. Поэтому пока для наполнения казны Туркменистану остается договариваться с Россией и крепить отношения с Китаем.

Туркменистан мог бы вполне обойтись имеющимися ресурсами для модернизации экономики, если бы не масштабная коррупция при распиле госконтрактов и не трата колоссальных средств на строительство помпезных беломраморных дворцов в столице и других городах. Распределение финансовых потоков от продажи сырья - тайна за семью печатями. По данным международной неправительственной организации Crude Accountability, только 20 процентов доходов от разработки месторождений идут в бюджет страны.

Кроме того, Ашхабад своими действиями лишает себя возможности привлекать прямые иностранные инвестиции. Так, в декабре 2010 года приостановлена лицензия у МТС, крупнейшего российского сотового оператора, обслуживавшего в Туркменистане 2,4 миллиона абонентов. Сеть МТС до сих пор простаивает, а туркмены, несмотря на вложения, так и не смогли наладить в стране качественную связь на базе единственного сотового оператора - госкомпании «Алтын асыр». В итоге более миллиона человек остаются без связи и мобильного Интернета.

В докладе российского Международного института политической экспертизы, посвященному инвестиционному потенциалу Туркменистана и анализу политических рисков, отмечается, что отношение туркменских властей к различным странам не отличается устойчивостью. В докладе со ссылкой на экспертов говорится, что все преференции базируются на шатком фундаменте «коррупции и личных связей с двумя-тремя лицами из руководства страны». Эксперты отмечают субъективизм Бердымухамедова, который лично курирует исполнение всех крупных контрактов в стране с инвесторами и подрядчиками.

http://www.ng.ru/economics/2012-01-30/4_turkmenistan.html