Ош. Ожидание мира

Ош - маленький уютный город на юге Кыргызстана - в страшную ночь на 11 июня 2010 года изменил облик до неузнаваемости. Нет больше улочек и строений с той индивидуальной красотой, которой славилась южная столица. Человеческие страсти кипели, выплескиваясь убийствами, пожарами, разрушениями. А выплеснув, люди испугались своей же рукотворной разрухе. Пока так и живут восьмые сутки, не доверяя себе и властям. Корреспондент ИА «24.kg» отправился в центр событий, чтобы попытаться выяснить, что происходит на юге страны, и выслушал версии всех сторон. Забегая вперед, стоит признать то, что не хотят признавать многие. Трагедия, произошедшая в Оше, носит выраженный межэтнический характер. И второй неутешительный вывод: говорить о переломном моменте и рано, и пока, увы, без высокого заряда надежды...

Граница из контейнера

Село Керме-Тоо расположено в пяти километрах от областного центра. Здесь живут представители двух этнических групп. Жили прежде, как сами уверяют, хорошо и дружно. Ночь на 11 июня возвела между улицами компактного проживания узбеков и кыргызов баррикады и «блокпосты» в виде 40-тонных контейнеров, которые в ночь на 17-е установили узбеки.

Спецназ, сопровождавший журналистов, придумывал, как объехать неожиданно появившуюся преграду.

- Вчера еще не было этого контейнера здесь, - говорит крепкий Камчы с автоматом на перевес.

Пробрались. Улицы вымершие. Ни одного человека. Окна, двери, ворота и калитки - наглухо. Нет и ни одной машины. Вольготно себя чувствуют только коровы, лениво бродящие по улочкам села.

На окраине узбекской части вдруг появляется старик. Взгляд настороженный. Что-то объясняет сотрудникам спецназа. Выяснилось, что еще одна баррикада из 40-тонника стоит на пути к кыргызской части. Преодолеваем и ее.

Здесь та же картина - ни души. Минут через пять из ниоткуда вынырнул мужичок.

- Здравствуйте. Меня зовут Исаак.

Исаак - первый наш собеседник. После трагедии, рассказывает он, жители дружного Керме-Тоо не доверяют друг другу. Отгородились и пытаются существовать, дожидаясь лучших и спокойных времен. Получается плохо. Заканчиваются продукты, нет медикаментов, в город ехать боятся.

Любопытные пограничники

Исаак охотно соглашается проводить нас к пограничникам - на пост «Достук». Оттуда, с высоты, Ош и его окрестности видны как на ладони. Мы радостно соглашаемся. Но через пару километров «Нива» спецназа безнадежно застревает на серпантине.

- Надо идти пешком, - объясняет Исаак.

Мы легкомысленно соглашаемся. Спецназ сурово отдергивает: наверху снайпер, будет стрелять без предупреждения. Выход? Спецназ и подполковник областной милиции вступают в переговоры.

С высоты горы пограничники машут руками и что-то кричат. Акустика отличная. Затем стороны вступают в телефонные переговоры. Наконец урегулировали. Идем. Нам, со спортом не на ты, пришлось несладко. Три километра в резкий подъем - и у спортсмена будет отдышка. Но мы дошли. Радость встречи с пограничниками остудил старший из них.

- Вопросов не задавать, в контакт не вступать, фотосъемка запрещена, и, вообще, зачем пришли? - это старший.

- А зачем вы нас позвали?! Дали же добро, - это мы.

- Интересно же, кто да зачем, - смеется старший.

Снимать разрешил только с определенного участка, и ровно пять минут.

Всю обратную дорогу мы ворчим: столько времени потеряли впустую.

Уличные дискуссии и слухи

Но Керме-Тоо встретил нас распахнутыми воротами некоторых домов и появившимися сельчанами на улицах. Сначала кыргызской части, затем узбекской. Рассказы их идентичны и наполнены одной болью, одним страхом.

В вашем селе как, неужели тоже вступили на тропу войны, спрашиваем. Нет, благоразумия хватило. Но баррикады поставили. Ждут новостей из центра. Новостей нет. Зато в обилии слухов - самых невероятных и страшных. И жалобы те же - продукты заканчиваются, дети болеют - лечить нечем, информации ноль, как жить?

Глава села Мадымар Топчуев разрывается между двумя частями, призывая односельчан к благоразумию. Пока безуспешно. Накануне пришли первые 30 мешков муки. Ее раздали жителям кыргызской части. Узбекская возмущается. И в это время из-за поворота появляется машина. С мешками муки.

- Ну вот. Мука пришла и вам, - радуемся мы.

Но мука проезжает мимо. Мадымар Топчуев и мы кричим водителю - остановись! Останавливается. Водитель объясняет, что ему велено отдать муку кыргызам. Глава села обещает разобраться и поделить по справедливости.

На узбекской части тоже открыты ворота. Высыпали мужчины.

- А где ваши женщины? - спрашиваем их.

- Мы всех увезли - жен, матерей, детей, стариков, - отвечают мужчины.

- А вы?

- Мы будем защищать свои дома, это наша родина, мы никуда не собираемся уезжать.

Мадымар Топчуев всплескивает руками, мол, да кто ж вас гонит. И улица закипает. Мужчины выплескивают обиду, испуг, вновь о слухах, провокациях.

Дискуссию мудро останавливает Охмед. Его поддерживает Мадымар Топчуев. Лейтмотив: чего нам-то делить? Мы как одна семья живем тут столько лет вместе, и родители наши жили, и деды.

...Наверное, они, жители села Керме-Тоо, после этой беседы убрали бы сорокатонники. Но не уберут. Потому что недоверие друг к другу, хоть и пошедшее на спад (или нам показалось?), может вновь постучаться в каждый из домов...

«Гуманитарный» товар

Недоверие вольно чувствует себя во всех уголках Оша. Кроме административных коридоров. Здесь, как никогда, оживленно. И мэрия южной столицы, и региональная администрация, и здания милиции похожи на разворошенный улей. Кого здесь только нет. Лидируют по численности журналисты - их десятки. Второе место - за чиновниками отставными, нынешними, местными и бишкекскими. На третьем почетном - ходоки. Ищут помощи. Но чиновникам нынешним не до них. У них какие-то совещания и совещания.

Спецпредставитель временного правительства по распределению гуманитарной помощи Айгуль Рыскулова, кажется, выдыхается. Такой поток жалоб на гуманитарку ей, наверное, и не снился, когда она отправлялась в Ош.

Помощь пострадавшим жителям Оша поступает с лихвой. Ею можно накормить всю область, и надолго. Но продуктов питания и лекарств по-прежнему остро не хватает жителям районов и махаллей. Их воруют. Не стесняясь, не боясь ни бога, ни черта. Айгуль Рыскуловой экстренно нужна помощь добровольцев, чтобы распределять и возить,  контролеров, способных бить по рукам воров. Одним словом, в честных и порядочных людях.

Картинка с ошской улочки. Останавливается грузовичок, доверху забитый мешками с мукой. Деловито спрыгивает пацан. Скидывает пять из них. Мешки подхватывает другой, уносит во двор. Один отправляется в багажник рядом стоящей частной машины.

- Байке, можно вам вопрос задать?

- Можно.

- А вот вы мешок сейчас в багажник к себе положили. Вы пострадавший?

- Нет, - отвечает крепкий и хорошо одетый хозяин иномарки. - Я муку семье купил.

- А за сколько?

- 775 сомов отдал. А что? Мне детей надо кормить, в городе, сами видите, перебои с продуктами. Предложили, я взял.

- А кто предложил?

- Как кто? На складе, - мужик удалился.

Спокойная ночь, беспокойное утро

...Утро 18 июня, омытое ночным дождем, дает ощущение стабильности и благости. Тем более минувшая ночь была первой с 11-го - без единого выстрела.

...В областной администрации очередное совещание. По-прежнему нет пресс-центра. По-прежнему суетливо бегающие по коридорам десятки людей.

Лидеры НПО, которых в Ош прилетело много, приглашают на пресс-конференцию - гражданский сектор бьет в колокола в связи с разворовыванием гуманитарки.

И в милиции людей не меньше. Пришедшие в себя от шока ошане бросились в правоохранительные органы искать без вести пропавших родных.

- Их будет немало, - тяжело вздыхает майор, курящий на крыльце, - вчера зарегистрировали 18 заявлений. И это только начало.

- Сколько ожидаете?

- Даже не спрашивайте, - бросает он окурок...

(Продолжение следует).