Война длиной в 8 лет

В свои 83 года ветеран Андрей Григорьевич Рукасов трудится в двух местах. «До обеда плотничаю в детском саду, а затем бегу на завод имени Ленина, где проработал почти всю свою жизнь», - говорит он. Но в преддверии праздника 65-летия Великой Победы все его мысли были лишь об одном, как лучше организовать мероприятие для заводчан, ведь Андрей Рукасов возглавляет совет ветеранов предприятия.

Для Андрея Григорьевича в 45-м война не закончилась, и домой он смог вернуться и начать мирную жизнь лишь в 1950 году.

Бомбежка под балалайку

К нашему селу Бычок, что в Воронежской области, немцы подошли в 1942 году. Они стояли у Дона, но не переходили его, так как не было понтонов, да советские войска их постоянно оттесняли. Немцы проводили бомбежки, и тогда мы прятались в погребах - пятеро детей, из них я был самым старшим, учился в 7-м классе, и мать (отца убили, что называется с первой пули, еще в начале войны). Поначалу было страшно, но со временем так привыкаешь к бомбежке, что даже бывало, высунешь голову и наблюдаешь за траекторией полета снаряда. Знаешь наверняка, куда он упадет.

Немцы стояли полгода. Кушать было нечего, и мы с мальчишками выходили в поле для того, чтобы собрать колоски. Немцы отгоняли нас предупредительными выстрелами. Приходилось есть простую траву, которую варили без соли. Ее не было уже давно. Мы не обращали внимания на бомбежку, сидели в силосных ямах, играли на балалайках, создавали себе настрой. Когда бои ужесточились, нам пришлось покинуть родное село, на бричке мы уехали достаточно далеко. Потом я пешком проходил десятки километров, чтобы проверить, все ли в порядке с домом. Идти было не страшно, бывало, через тела убитых переступал, к ужасам войны привыкаешь. «Как была половина хаты, так и есть, только на полу костер жгли», - говорил я, возвращаясь к своим.

Первый Воронежский фронт

В 1943 году всех моих друзей призвали на фронт. «Как же так, я тоже хочу воевать», - говорил я. «Как исполнится 17, так и пойдешь, за тобой мы придем в октябре». Но я стоял на своем: «Я хочу воевать, все мои друзья ушли, а мне еще 4 месяца ждать до 17-летия». Выяснилось, что одного парнишку комиссовали из-за туберкулеза. Вместо него на войну отправился я. До сих пор помню, как нас провожали. Стоял невероятный гул от плача, солдат с ампутированными ногами терзал гармонь... Когда мы прибыли на фронт, то нас, неопытную молодежь, стали оберегать и опекать старшие. Воевали мы на Первом Воронежском фронте. Город несколько раз переходил из рук в руки. Я получил ранение в ногу, и меня отправили в госпиталь. После восстановления вернулся в свой полк: каждый должен был вернуться именно в свою часть.

На дальней станции сойду

К середине 1944 года стало очевидно, что победа будет за нами, открылся второй фронт. Советское командование знало, что после окончания войны на западе начнутся боевые действия на Дальнем Востоке. Почти месяц мы добирались на поезде до него. Спали вповалку, и, для того чтобы перевернуться одному человеку, необходимо было потревожить всех, кто лежал рядом. Прибыли, а кругом сплошная тайга и морозы. Местом нашего проживания стали окопы, прикрытые сверху деревянными брусьями и лапником, по ночам было невероятно холодно. Однажды я не смог встать. Как оказалось, мои волосы примерзли к стене. Я стал спать в шапке. Кормили нас хорошо, но весил я всего 46 килограммов. Честно признаться, советский паек был лучше американского, на который нас здесь перевели.

Мы все дальше продвигались на Восток. Идти приходилось ночью, почти по 50 километров одолевали. Многие приловчились дремать на ходу. Закроешь, бывало, глаза и идешь, идешь... Перед тобой во сне мелькают родные края, мирная жизнь, но тут я услышал крики товарищей: «А ну вставай скорее, а то сейчас старшина как увидит!». Мне помогли подняться. Как оказалось, впереди идущие повернули влево, а я же пошел прямо и угодил в канаву.

Япония капитулировала уже в сентябре, но нам еще долго приходилось воевать с партизанами, которые разбрелись по тайге. Но самураи в плен не сдавались. Сначала они уничтожали как можно больше наших солдат, а потом закалывали себя. Как-то с товарищами я подошел к лежащему японцу и увидел, что тот пытался выдернуть зубами чеку от гранаты. Ни секунды не думая, я выстрелил ему в лоб. Плененные нами самураи просили не отбирать у них мечи, к таким мы относились с пониманием и выполняли их просьбу. И представьте, что, имея такое оружие, они ни разу не пустили его в ход против наших солдат.

Я постоянно писал матери, что все благополучно. А мама, переживая, что я голодаю, выслала 60 рублей. Что с такими деньгами делать, я не знал. Увидел, что какая-то женщина, китаянка или японка, продавала мед. Недолго думая, отдал ей эти деньги и взамен получил котелок меда. Вернулся к своим, счастливым, а тут - обстрел. Но котелок я из рук не выпустил.

Первые статьи

Когда заканчивалась война, каждый солдат посчитал, что, вроде, пора заводить и подругу. Мы рассматривали фотографии девчонок, писали письма. Вот тогда-то я и понял, что мне очень уж нравится излагать свои мысли на бумаге. Думаю, это и были мои первые статьи. Дядя давно приглашал меня в Киргизию, и я согласился. Во Фрунзе тоже было несладко: везде огромные очереди, в том числе и для желающих работать на заводе. Меня взяли кладовщиком. Работая на складе, я как-то решил написать на нерадивого работника фельетон, и у меня неплохо получилось. Взяли работать в заводскую многотиражку. После я начал писать и для газеты «Советская Киргизия» в качестве внештатного корреспондента. Стал строить свою жизнь и работать на благо людям.