Туберкулез: былое и прогноз

Туберкулез - болезнь для Кыргызстана традиционная. С этим недугом в республике еще в советский период боролись очень серьезно и достигли неплохих результатов. Какова ситуация в стране сегодня? Об этом ИА «24.kg» накануне Международного дня борьбы с туберкулезом, отмечаемого 24 марта, рассказывает директор Национального центра фтизиатрии Автандил Шермаматович Алишеров.

Низзяяя!

- В советское время делалось в этой области, безусловно, много, но данные о динамике заболевания как раз были засекречены. Очень многое скрывалось в угоду политике. Из центра - то есть из Москвы - спускалась разнарядка: больных должно быть не более 50 на 100 тысяч населения. А край-то был по этому заболеванию неблагополучный. Турдакун Усубалиев давал показатель - 52 случая. И это уже было смелостью. В 1992 году перед защитой докторской диссертации я проводил экспедицию в регионы республики с целью выявить истинную картину. Так вот, в Токтогульском районе насчитывалось 190 случаев на 100 тысяч населения, а смертность от туберкулеза составляла 30 случаев на 100 тысяч. В советское время последний показатель не должен был превышать цифру 4. Именно поэтому в Кыргызстане особенно важно было сохранить противотуберкулезную службу, а она была в свое время разрушена. Было принято волевое решение соединить институт микробиологии, курортологии и тубинститут. На их базе образовали институт экологии и инфекционных заболеваний. Я был категорически против такого решения и очень благодарен Аскару Акаеву, который в 1991-м издал указ о восстановлении тубинститута как отдельной единицы.

Бери мочало и начинай все сначала

- И вам предложили его возглавить. Что было необходимо сделать в первую очередь?

- Собрать кадры. На это ушло 5 лет. Наладить работу в соответствии со стандартами Всемирной организации здравоохранения. После моей поездки в 1994 году в Варшаву в Кыргызстан впервые пошли зарубежные гранты. Тогда в республике - после развала союзных связей - остро не хватало лекарств. За счет бюджета мы покупали 1-2 препарата. А в 2002-м после доклада на симпозиуме в Париже, где я рассказал о проблемах нашей службы, нас заметили представители Глобального лекарственного фонда. Они, вообще, впервые увидели кыргызстанцев и выразили желание помочь. С того времени и буквально по 31 декабря 2011 года - в виде гранта, подчеркиваю, то есть бесплатно, они оказывали КР помощь в лечении новых больных, а таких насчитывается 6 тысяч. Детские лекарства приблизительно на 600 детей продолжают поступать в республику и по сей день.

- В 2004-м тубинституту дали статус национального центра. Что это дало учреждению?

- Статус предполагает наличие определенного числа ученых, конкретные достижения в науке. По сути, центр координирует усилия других учреждений здравоохранения по реализации национальной программы борьбы с туберкулезом. Таких национальных программ было уже три - задачи ставились по пятилеткам. В ходе третьей за счет средств Глобального фонда, Германского банка развития мы внедрили в КР стратегию DOTS-плюс. Эта программа направлена на выявление и лечение больных, страдающих устойчивой формой туберкулеза.

- Что считаете своим достижением в должности директора центра?

- Обещал создать отечественную школу фтизиатров. И это получилось. Подготовил 12 кандидатов наук, 2 доктора наук. Сохранил противотуберкулезную службу как таковую, в отличие от других направлений, в которых разрушена сама система - закрыты районные диспансеры. Живущие в отдаленном регионе онкологические больные или пациенты, страдающие кожвензаболеваниями, вынуждены ехать лечиться в центр, то есть медицинская помощь от людей удалена.

Синдром нищеты

- Почему же заболеваемость туберкулезом в стране не снижается?

- Очень даже снижается. Вот данные. В 2001 году заболеваемость по республике составляла 127 случаев на 100 тысяч населения. В 2011-м - уже 95,7 случая. Смертность в 2001 году - 13,5 человека на 100 тысяч населения, а в 2011-м - уже 8,7. Конечно, и это высокие цифры, но ведь туберкулез - болезнь еще и социальная. Когда СССР развалился, многие люди потеряли работу, обнищали, плохо питались, буквально едва выживали. И это вызвало всплеск заболеваемости. Дети вынуждены были содержать семью и при этом выполнять самую тяжелую и низкооплачиваемую работу. В данное время в республике целая армия подростков толкает тачки на «Дордое», Ошском рынке, моет посуду в дешевых кафешках, скудно и однообразно питается, живет в антисанитарных условиях. Ничего подобного в советское время не было, а теперь нам приходится учитывать и эти факторы. Они не улучшают статистику. От таких детей не будет здорового поколения. Сейчас есть опасность детям заразиться туберкулезом от ребят, страдающих локальной формой заболевания. Такого раньше не было. И это представляет опасность для всего общества.

Как достучаться

- Что необходимо сделать для того, чтобы улучшить работу всей противотуберкулезной службы?

- Добиться реинвестирования. Об этом я говорю на всех уровнях уже 15 лет.

- В чем суть требования?

- Начну с цифр. Сейчас на работу службы выделяют 290 миллионов сомов. Много? Оцените сами, если потребность составляет 600 миллионов. Однако и имеющуюся сумму можно употребить более рачительно. Мы могли бы сэкономить 55,201 миллиона сомов, упразднив расходы на содержание некоторых слабых звеньев системы, укрепив за этот счет сильные. Этого никак не хотел понимать Минфин. Справедливости ради скажу, что новое правительство вникло в проблему и обещало пойти нам навстречу. Очень надеемся, что выйдет соответствующее постановление. В работе нашей службы есть большой резерв, и если его грамотно использовать, то даже без дополнительных финансовых вливаний он может послужить толчком к ее развитию.

С приветом из Нью-Йорка

- А что не удается сделать?

- Добиться контроля в лечении больных. Не будем скрывать, что люди далеко не всегда относятся к своему заболеванию с полной ответственностью. Чуть полегчало - бросают лечение, многие ведут асоциальный образ жизни. Сейчас выздоровление достигает 78-80 процентов. При 100-процентной обеспеченности лекарством мы могли бы иметь более высокий результат.

- А может, стоит лечить принудительно? Слишком высок риск заражения, и это опасно для общества.

- Я сторонник убеждения. Да и правозащитники будут протестовать. Есть хороший международный опыт, который мы могли бы использовать. Например, нью-йоркский вариант. Поясню его суть. Сначала больного об опасности заболевания предупреждают врачи и составляют акт. Если пациент отказывается, дело передают в суд. Тот уже выносит решение, что лечиться придется в полузакрытом учреждении. На третьем этапе, если пациент оттуда сбегает, уже открывается уголовное дело, и человеку дается срок, равный по времени курсу его полного лечения, - 6 месяцев, 16 или 24 - сколько требуется. Тогда больного помещают уже в спецбольницу. У нас есть такие в пенитенциарных учреждениях.

- Что мешает нам подражать американцам?

- Необходимо внести изменения в Уголовный кодекс КР. При подготовке соответствующей статьи депутаты спросили меня, не нарушит ли это право больных. Я ответил, что такая форма принуждения позволит нам не забыть и о правах здоровых граждан. О них почему-то мало кто думает...