Афганистан: наркобизнес набирает мощь, рассказывает
Deutsche Welle (Германия). Нигде в мире не выращивается столько опиумного мака, как в расположенной на границе с Пакистаном афганской провинции Гильменд. Едва ли не каждый дехканин уделяет там особое внимание возделыванию мака, из которого потом производятся опиум и героин. Занятие того стоит: в 2011 году выручка от продажи афганских опиатов за рубеж, по данным ООН, достигла $2,4 миллиарда, что составляет почти 15 процентов ВВП Афганистана. Крестьянам от реализации специфического товара досталось около $850 миллионов, это приблизительно $10 тысяч на семью.
Для жителей Гильменда, не имеющих сопоставимых источников дохода, это очень солидные деньги, дающие возможность покрывать издержки. Выращиванием риса или зерновых культур они не могут заработать достаточно, чтобы прокормить семью. Экономист Сайфуддин Сайхун указывает на важное преимущество возделывания опиумного мака - о сбыте данного продукта беспокоиться не придется.
«Торговцы опиатами гарантируют любому дехканину закупку мака по хорошей цене. Обычно деньги выплачиваются вперед», - утверждает Сайхун. Причем речь идет не только о Гильменде, но и о стране в целом. Страх уголовного преследования за выращивание опиумного мака и его сбыт у афганского крестьянина невелик, поскольку государственные структуры, призванные бороться с этим злом, слишком слабы.
В Гильменде власти не в состоянии создать полицейские структуры, которые могли бы контролировать ситуацию за пределами Лашкаргаха - административного центра провинции. В ряде районов, удаленных от Лашкаргаха, власти вынуждены полагаться на местную полицию, которая плохо организована, слабо вооружена и при желании не может противостоять наркоторговцам. Именно в таких районах выращивается больше всего опиумного мака.
Если до конца 1990-х годов в Гильмендской долине мак выращивался и шла первичная очистка опия-сырца, то сейчас здесь и в ряде других афганских провинций (Балх, Кундуз и Бадахшан) действует замкнутый промышленный цикл. Он включает возделывание мака, экстрагирование опия-сырца, его переработку в конечный продукт (героин), а также хранение на складах и реализацию оптом.
Далее афганский героин идет в Пакистан, Иран, республики Центральной Азии, а оттуда по всему миру, попадая в Россию и в Европу, где за него готовы платить высокую цену. При этом если до последнего времени основным маршрутом поставок афганских наркотиков считался путь через Таджикистан и Кыргызстан, то теперь в этой связи упоминается Туркменистан.
Афганское правительство официально признает, что борьба против наркобизнеса до сих пор не принесла успеха, однако ни одно ведомство не хочет брать на себя ответственность за это. Министерство по борьбе с наркоторговлей объявило, что оно «отвечает лишь за стратегические вопросы, занято планированием и оценкой концепций, а их реализация возложена на министерство внутренних дел». МВД не желает единолично отвечать за борьбу с наркотрафиком.
Кабул предложил местным администрациям оказать помощь центральной власти. Но большой готовности со стороны глав провинций такое предложение не встречает. Губернатор Гильменда Гуляб Мангал объясняет: «Кабул требует от нас слишком многого. Границы мы не контролируем, а только при наличии такого контроля наркоторговцы не смогут вывозить товар из страны. Нам в одиночку справиться с могущественной наркомафией не по силам».
По словам Мангала, есть в этой проблеме и иной аспект: пока в мире, в том числе и на Западе, будет существовать рынок сбыта афганского опиума и героина, найдутся и люди, которые будут выращивать мак. Без активной помощи мирового сообщества тут не обойтись. Однако международная коалиция, чьи войска более десяти лет находятся в Афганистане, также не берет на себя задачу побороть наркоторговлю. Из-за отсутствия ясного ответа на вопрос, кто же отвечает за решение этой проблемы, выигрывает только организованная наркопреступность, чьи доходы и мощь растут из года в год.
