12:50, 01 марта 2026, Бишкек - 24.kg , Дарья ПОДОЛЬСКАЯ
Последняя суббота зимы 2026 года войдет в историю как день беспрецедентной воздушной атаки США и Израиля против Ирана. Американские и израильские ВВС бомбят военные и государственные объекты от Тегерана до Исфахана в рамках операции, официально названной Epic Fury ( «Эпическая ярость»).
Как сообщают международные источники, в результате удара по школе для девочек в провинции Хормозган уже погибли как минимум 50 детей.
Тегеран отвечает ракетными и беспилотными атаками по Израилю и американским базам, дислоцированным в странах Персидского залива.
Под вечер субботы прозвучали первые официальные заявления о гибели верховного лидера Ирана, аятоллы Али Хаменеи — человека, правившего Исламской Республикой более 35 лет. Его называют главным архитектором ее внешней и военной политики.
О последствиях сегодняшних событий, измеряющихся не только потерями на полях боя, но и глобальными экономическими потрясениями, сложных политических раскладах в ООН и возможном вовлечении в конфликт других акторов — от России и Китая до арабских государств Персидского залива — рассуждают эксперты в материале 24.kg.
— Ситуация обострилась ожидаемо. Можно вспомнить, что 18 февраля Дональд Трамп, отвечая на очередной вопрос, сказал: «Через 10 дней я скажу вам, что будет с Ираном». Вот, 10 дней прошло, стало ясно: переговоры провалились, пора начинать действовать, тем более силы накоплены, ресурсы для ведения боевых действий — техника, боеприпасы, люди — все на своих местах.
Договориться не удалось, потому что иранцы недоговороспособны, как всякий теологический режим, руководствующийся не прагматизмом, а верой в свое сакральное предназначение, сутью которого в случае шиизма является стремление уничтожить неверных, кяфиров.
Аркадий Дубнов
Доктринальная установка этого режима — уничтожение сатаны, большого и маленького, США и Израиля. Всякий, кто хоть раз соприкасался с этим режимом лично (а я не раз), может это подтвердить. В конце концов подобные структуры обречены, сколько бы они ни существовали, у каждой идеологии существует свой срок годности. Похоже, что у режима аятолл он приходит к концу.
Физическим выражением недоговороспособности аятолл стал их отказ обсуждать принципиальное требование США отказаться от военной ядерной программы и требование Израиля — от ракетной программы. То есть именно того, что, являясь базовым материальным ресурсом теократической доктрины аятолл, угрожает их соседям, не только Израилю, но и суннитским монархиям Персидского залива и другим суннитам на Ближнем Востоке.
Премьер Израиля Биньямин Нетаньяху заявил, что эта война является экзистенциальной для его страны, а значит, Израиль будет стремиться довести ее до достижения поставленной цели, ликвидации угрозы существования Израилю, то есть до снесения режима аятолл. И одновременно тем самым до подрыва базы иранских прокси в регионе, «Хезболлы» и йеменских хуситов, также атакующих Израиль.
Последствия для мира предсказать сейчас трудно, но террористическая угроза, исходящая из нынешнего фундаменталистского Ирана, ставящего под сомнение существование иудео-христианской цивилизации, может быть обнулена. Хотя бы на несколько поколений вперед, до появления новых идеологически заряженных мизантропов — «сумасбродов с бритвой в руке».
Там, где живут люди, как известно, хорошо не бывает, сказал однажды один хороший поэт и мудрец.
— Логика сопутствующих событий предопределила эскалацию на Ближнем Востоке. Сначала была короткая 12-дневная война, когда американцы бросили пару бомб, далее — массовые протесты в Иране, обманувшие ожидания США.
В Вашинггтоне были уверены, что народные выступления приведут к падению режима аятолл. Но этого не случилось. Тогда, чтобы подтолкнуть иранцев к решительным действиям, Америка сосредоточила критическую массу своих Вооруженных сил в Персидском заливе.
Одновременно агрессивная риторика подогревалась внутренними процессами в самой Америке. Триггером стали файлы Эпштейна. Чтобы отвлечь внимание общества от внутренних проблем, Дональд Трамп решил встряхнуть международное поле.
Еще одна из причин — политика Израиля. Неустанная, беспрерывная обработка Биньямином Нетаньяху Белого дома. Я говорю о многочисленных визитах последнего в Вашингтон. Вероятно, что война в Иране и свержение правящего теологического режима были одной из главных тем повестки переговоров. И в один момент Дональд Трамп понял, что нулевой километр пройден и придется воевать. Нерешительность равна проигрышу. Тем более в Америке есть такие ребята, как Пит Хегсет — молодой вояка с несформировавшимся еще мировоззрением.
Последствия предсказать сейчас сложно. Но можно сказать с уверенностью одно: Иран — это не марионеточное государство, и от него зависит солидное количество транспортных и логистических узлов. Более того, Иран — один из ближайших союзников России и Китая. Да, пока и Пекин, и Москва не особо выражали свою поддержку Тегерану. Но не исключено, что сейчас они подключатся более действенно, каждый в зоне своих интересов, разумеется.
Мы также сейчас наблюдаем вспыхнувшие боевые действия между Афганистаном и Пакистаном, буквально с боку от Ирана. И все эти факторы в совокупности могут еще больше разжечь пламя войны.
Эмиль Джураев
Словом, наступили очень непростые, тревожные времена. Единственное, что может удержать от дальнейшей эскалации, — это если Дональд Трамп неожиданно объявит, что своих целей США достигли и дальнейшее вмешательство утратило актуальность.
— Я думаю, что нынешняя ситуация — следствие непоследовательности политики Дональда Трампа по отношению к Ирану. И эта непоследовательность наблюдается и по другим вопросам: Гренландия, Украина. Никто не понимает, чего на самом деле хочет американский лидер. То же самое касается и Ирана. Полная неопределенность, полная непоследовательность. Сегодня Дональд Трамп говорит одно, завтра — другое. Он загнал себя в угол, потому что, когда отправлял только первые авианосные группы в Персидский залив, казалось, что это имеет смысл для оказания давления на иранские власти, чтобы изменить их переговорные позиции. Но Тегеран был непреклонен, а Трамп наращивал военное присутствие в Персидском заливе и довел его до таких масштабов, которых не было с 2003 года.
В этой ситуации, когда войска просто так стоят в заливе, это уже показатель слабости и нерешительности Дональда Трампа. И ему ничего не оставалось делать, кроме как нанести какой-то удар. Но какова конечная цель, опять же до сих пор никто не понимает.
Руслан Сулейманов
Я полагаю — происходящее очень далеко от того, что можно назвать попыткой свержения режима. Это точно не венесуэльский сценарий. Едва ли Дональд Трамп заинтересован в полномасштабной военной наземной кампании с вторжением на иранскую территорию. Кроме того, непонятно, кого он готов привести за руку в Тегеран и поставить вместо властей Исламской Республики. Поэтому наносит эти удары пока, чтобы сохранить свое лицо и не показаться слабым. Даже не в глазах мирового сообщества, а просто перед зеркалом.
Американский президент хочет показать себе, что он крутой парень и при необходимости может наносить удары. И в любом случае ему нужно будет объявить о победе и выйти победителем из этого обострения. Но что он может объявить победой — опять же открытый вопрос. По сути, Дональд Трамп в любой момент может остановиться и сказать — Иран понес очень серьезные потери, иранский режим не будет прежним и так далее.
Я полагаю, что смысла растягивать этот военный конфликт в недели, месяцы, годы нет. Пока это напоминает сцераний 12-дневной войны. Масштабы иранского ответа отличаются, и большее количество стран вовлечено в этот конфликт.
Сейчас мусульманский, арабский мир будет оказывать огромное давление на Дональда Трампа с тем, чтобы он остановился. Под угрозой не только Иран, но и все арабские монархии залива.
Поэтому я думаю, в какой-то момент, может, это произойдет через несколько недель или дней, Трамп остановится и, как он это любит делать, объявит о своей победе и вновь назовет себя выдающимся полководцем, миротворцем или кем он себя еще считает. До региональной войны дело вряд ли дойдет.
— Между США и Ираном прошло несколько раундов переговоров. Последний состоялся на этой неделе и завершился ничем, несмотря на завления с обеих сторон о якобы прогрессе между ними. У нас было несколько утечек западных источников, говоривших о том, что все закончилось полным провалом, договориться не получается.
Ровно поэтому Дональд Трамп и реализовал тот сценарий, который он с самого начала закладывал как основной. На самом деле на переговоры и до этого была не очень сильная надежда, это был последний шанс дипломатии. Но было понятно, что не получится, и шансов на это было очень мало.
Трамп хочет сделки прорывной, соглашения, означавшего капитуляцию Ирана по нескольким направлениям. Он требовал полного отказа от ядерного обогащения, ограничений по другим направлениям, в частности по ракетной программе.
Никита Смагин
Все это оформлялось в такие запросы, которые Иран не может принять. В противном случае Тегеран остался бы без каких-то возможностей, чтобы сопротивляться.
Что касается полноценной венной наземной операции, я думаю, что она исключена. Были слухи о том, что президент США прибегнет к какому-то спецназу, который может заложить взрывные устройства на иранских ядерных объектах. Но это, скорее, кажется каким-то фантазийным вариантом. То есть в целом я думаю, что, если мы смотрим текущие расклады, каких-то наземных действий ожидать не стоит — ни какого-то масштабного формата, ни какого-то ограниченного.
После сообщений о гибели верховного лидера Ирана Али Хаменеи конфликт перешел в качественно новую фазу. Ликвидация фигуры, десятилетиями считавшейся не только политическим, но и сакральным центром Исламской Республики, неизбежно становится символическим рубежом.
Но, как отмечают аналитики, даже устранение первого лица не означает автоматического демонтажа всей конструкции власти. История Ближнего Востока знает немало примеров, когда система переживала своих лидеров.
Что касается самой эскалации, то она не сойдет на нет с гибелью Али Хаменеи. Судя по оценкам экспертов, военные столкновения на Ближнем Востоке — логичный итог провалившихся переговоров с одной стороны и заведомо завышенных требований сторон — с другой. Для части наблюдателей это ожидаемый финал противостояния с режимом, который воспринимается как идеологически непримиримый и недоговороспособный. Для других — следствие непоследовательной политики Вашингтона, когда масштаб военного присутствия в Персидском заливе начал требовать действий хотя бы ради демонстрации решимости.
При этом даже «обезглавливание» режима не решает главной дилеммы: кто и каким образом будет управлять страной с почти 90-миллионным населением, сложной системой элит и разветвленной сетью региональных союзников? Свержение — это не только про авиаудары, это про контроль территории, координацию сил на земле и понимание, что придет на смену прежней власти. Ни один из экспертов не видит предпосылок для масштабной наземной операции, а значит, более вероятен сценарий ограниченной кампании с возможностью для Вашингтона в любой момент объявить о достижении целей.
Даже если эта фаза конфликта окажется короткой, последствия будут долгими. Речь идет не просто о военной операции, а о попытке изменить баланс сил на всем Ближнем Востоке. Вопрос лишь в том, станет ли гибель Али Хаменеи точкой невозврата или же прологом к новому раунду борьбы за влияние в регионе.