12:00, 10 марта 2026, Бишкек - 24.kg , Дарья ПОДОЛЬСКАЯ
После убийства верховного лидера Ирана Али Хаменеи мир наблюдает за разрастанием регионального кризиса.
Востоковед, эксперт NESTCentre Руслан Сулейманов в интервью 24.kg объясняет, почему цели Трампа и Нетаньяху размыты, а последствия военной операции ощущают на себе не только страны Ближнего Востока.
— Каковы, на ваш взгляд, реальные цели военной операции США и Израиля в Иране?
— Это очень большая проблема — понять реальные цели военной операции в Иране. Если смотреть на заявления Трампа и его администрации, то каждый день их смысл меняется по несколько раз. Но очевидно, что смена режима, вернее, его уничтожение, является приоритетом больше для Израиля, чем для США. Трамп говорил о том, что он желает создать условия для смены режима, что, как можно судить, не означает саму смену режима.
Очевидно, что Трамп предполагал более успешную и стремительную операцию и уж точно не думал, что иранские ракеты полетят в Дубай и Бахрейн — территории арабских монархий, безопасность которых гарантировал Вашингтон.
Руслан Сулейманов
Явно он не ожидал такого сопротивления со стороны Тегерана, особенно после гибели Али Хаменеи. Поэтому сейчас главная цель для Трампа и Нетаньяху — найти удобоваримый выход из ситуации и определить, что можно предъявить в качестве победы. Трамп должен объявить о своем триумфе, но что именно преподнести в этом качестве — вопрос открытый.
— Можно ли считать удары с воздуха достаточными для смены режима в Иране?
— Я думаю, еще во время 12-дневной войны все убедились — ударов с воздуха недостаточно для смены режима. Даже после убийства Верховного лидера он не рухнул, наоборот, сплотился.
Внутри Ирана есть разные политические фракции — консерваторы и реформаторы, но все они сейчас объединены задачей выжить. Вопрос выживания не менее актуален и для простых иранцев, которые хотят перемен, но безопасность их и близких — на первом месте.
— Насколько реалистичны планы Трампа бросить на линию сопротивления вооруженные отряды иранских курдов?
— Это крайне опасная затея. Курдский вопрос касается не только Ирана, но и соседних стран Ближнего Востока. Попытки разжечь курдский вопрос в Иране отразятся на Турции и Сирии, чего не хотят категорически ни в Анкаре, ни в Дамаске. Кроме того, это активизирует националистов. Хотя они и не поддерживают исламскую республику, но выступают за сохранение территориальной целостности.
Среди курдов в Иране не наблюдалось оформленного движения сопротивления — лидеры либо убиты, либо в тюрьме, либо в эмиграции.
Поэтому сомнительно, из кого Трамп и Нетаньяху собираются формировать курдское ополчение и смогут ли они дойти до Тегерана и свергнуть режим.
— Как долго может продлиться конфликт и что станет для Трампа «победой»?
— Продолжительность зависит от того, какую конечную цель ставит Трамп и что он готов преподнести как победу. 12-дневная война, которую вел Израиль, а также США, не имела конкретной цели и закончилась ударами по ядерным объектам, после чего Трамп смог объявить себя триумфатором. Сейчас убийство Верховного лидера Хаменеи могло бы стать достижением, но для Трампа этого недостаточно.
— Как давление арабских монархий влияет на ход операции?
— Разумеется, арабские страны оказывают давление на Вашингтон. Подтверждение тому — утечки из арабских источников. ОАЭ, например, не хотят, чтобы по их территории летали дроны и ракеты.
Они несут материальные и имиджевые потери. Этот прессинг, безусловно, влияет на решения Трампа и его окружение, ускоряя поиск выхода из операции.
— Какие страны особенно пострадали от конфликта, и кто извлекает из него выгоду?
— Главный бенефициар войны — премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху, чьи рейтинги укрепляются в условиях военных действий.
Трампу война выходит боком: атакам подверглись страны, с которыми он заключал многомиллиардные контракты и безопасность которым гарантировал.
Руслан Сулейманов
Что касается России, то она оказалась в очень неловкой ситуации. Поскольку Москва ничего не может поделать, не может повлиять ни на Вашингтон, ни на Тель-Авив. Притом у нее нет никаких военных обязательств перед Тегераном. Но это все равно очень неудобная позиция. Москве ничего другого не остается, как просто со стороны наблюдать за избиением ее стратегического, геополитического партнера.
Единственное, что может себе позволить Путин, так это направить телеграмму президенту Ирана и выразить соболезнования в связи с убийством Верховного лидера Ирана. Но при этом — даже не назвав тех, кто убил — ни США, ни Израиль не упоминаются.
Кроме того, это экономические потери: как минимум заморозка, а то и прекращение совместных проектов с Ираном (транспортный коридор Север — Юг, строительство АЭС и многое другое. — Прим. 24.kg).
Сейчас это все под большим вопросом. В краткосрочной перспективе можно говорить о каких-то выгодах для России, в частности, что американцы отвлеклись от войны в Украине, подскочили цены на нефть. Но в дальнейшем это серьезный, прежде всего, репутационный удар, я уже не говорю об экономических потерях.
Руслан Сулейманов
Для Пекина это тоже огромный вызов. Потому что Китай — главный покупатель иранской нефти, сейчас он получает товар с перебоями и по завышенной стоимости. Поэтому Китай и пытается, судя по сообщениям, выступать в качестве посредника, добиваясь прекращения огня. Но, как и в случае с Россией, у Китая нет никаких военных обязательств перед Ираном.
Единственное, чем он может помочь — это дипломатией. Но, в отличие от России, Китай никогда не декларировал себя в качестве защитника Глобального Юга. Никогда не делал акцент на формировании нового миропорядка, как об этом любят говорить в Москве. Поэтому для Китая потери не такие существенные, как для России. Я с трудом представляю собрания ШОС или БРИКС, где Россия сможет уверенно говорить о новом центре силе под названием Глобальный Юг. Учитывая, что на практике нет никакого Глобального Юга и Москва абсолютно бессильна перед «коварным» Западом.
— Есть ли связь между конфликтом в Иране и войной в Украине?
— Прямого пересечения нет, но ситуация в Иране отвлекает ресурсы и внимание от Украины.
Это дает Москве возможность продолжать боевые действия и продвигать свою повестку. Понятно же, что Кремль не заинтересован даже в ведении режима прекращения огня.
— Как страны Центральной Азии реагируют на конфликт?
— Никто не хочет оказаться на стороне проигравшего. В первые дни войны было неясно, как поведет себя режим в Иране. И учитывая особые отношения президентов Токаева и Мирзиеева с Дональдом Трампом, очевидно, что им не хотелось расстраивать главного миротворца на земле.
Приглашение же Астаны и Ташкента в Совет мира и много других совместных проектов и планов на миллиарды долларов предопределили ставку на того, кого в Центральной Азии считают сильнее.
Руслан Сулейманов
А Тегерану сейчас не до того, чтобы возмущаться из-за молчания или недостаточного осуждения. То, что республики Центральной Азии не присоединились к военным действиям, не поставляют вооружение США, для Тегерана уже немало.