Люблю помогать людям. История ВИЧ-инфицированной

10:00, 23 ноября 2019, Бишкек - 24.kg , Анастасия БЕНГАРД

Ей оставалось жить три года. Такой жестокий вердикт вынесли наши врачи. Но прошло уже 16 лет, она жива и помогает жить другим. Сегодня она говорит об этом легко, с юмором и улыбкой. Своей историей в преддверии Всемирного дня борьбы со СПИДом Анна Иванова (имя изменено) поделилась с 24.kg.

Расплата за рисковое поведение

«Я — потребитель инъекционных наркотиков в прошлом. В начале 2000-х годов у нас в деревне была яма, барыги жили через каждые два-три дома. Со своим чистым шприцом прийти за героином было невозможно, все набиралось с одной грязной воды. Как определяли, можно ли брать чужой шприц? Человек просто говорил: «Ну, ты на меня посмотри, я же ничем не болею». И мы верили, да и выхода другого не было», — начала свой рассказ 37-летняя кыргызстанка.

В какой-то момент она решила остановиться. Попала в реабилитационный центр, откуда отправили сдать тест на ВИЧ. «Когда позвали на пересдачу, я уже понимала, что это значит», — говорит она.

Как я свыклась с этой мыслью? Когда ты находишься в группе риска, то особо не удивляешься. За все придется когда-то отвечать.

Анна Иванова

«Намного сложнее тем, кто считает себя порядочным, никогда ничего не употреблял и ни с кем подозрительным не спал. Кстати многих, кого я видела на той яме, потом встречала уже в нашей больнице. Очень многие заразились вирусом из-за карательной системы», — считает она.

«На тот момент я знала достаточно ВИЧ-инфицированных, милых, адекватных, веселых людей, поэтому результаты анализов меня не напугали. Первое, что у меня нашли, — гепатит С. Вот его принять было сложнее, наши прекрасные врачи сказали, что мне жить осталось три года, я была в шоке, просто сорвалась с катушек. Благодаря антиретровирусной терапии (АРВТ) гепатит С у меня находится в сонном состоянии.

Первая схема АРВТ имела много побочных проявлений. Я сильно теряла вес, упало давление, буквально вставала с кровати и падала. Позже врачи изменили схему и сейчас вообще никаких побочных эффектов. Вирусная нагрузка неопределяемая. Было бы хорошо при подключении к терапии включать психиатров, поскольку у пациентов могут быть депрессивные состояния, бессонница, вспышки агрессии», — отметила собеседница.

Тыкали пальцем, шипели в след

Свой статус женщина от родных не скрывала: «По поводу ВИЧ они ничего не сказали, потому что высказали все при гепатите: вот твоя ложка, вот твой стакан, в туалет сходила — помыла хлоркой. То не бери, это не трогай. Такое отношение, конечно, сильно угнетало. Тем более, зная, что тебе осталось три года. А «благодаря» младшей сестре, у которой алкозависимость, у меня практически открытый статус. Она выпивает то тут, то там и рассказывает обо мне. Бывало, сидишь в клубе с друзьями, а к тебе подходят и говорят: «Да она же СПИДовая».

Во дворе тетки показывали пальцем и шептались. Мы жили с бабушкой, она из дома почти не выходила: даже ей тыкали пальцем вслед.

Анна Иванова

«Пережила. Поддержку давали дети — участники различных акций по профилактике ВИЧ. Нужно было и о своей дочери заботиться. Она родилась до инфицирования. Своих партнеров я честно и сразу предупреждаю о ВИЧ-положительном статусе. Бывший муж и нынешний парень — дискордантные (то есть не имеют ВИЧ). Часто люди начинают задавать вопросы, порой глупые. Но я не раздражаюсь, спокойно объясняю. Понимаю: это все стереотипы и страшилки типа «чумы XXI века», — сказала Анна Иванова.

В больницах не рады

Сейчас она равный консультант в неправительственной организации в городском центре «СПИД». Как патронажная работница возит больным лекарства, помогает ходить по медучреждениям.

«Очень не хотят госпитализировать. Буквально три недели назад я не смогла помочь устроить в клинику больную с проблемами почек. Нас возили на скорой (которую мы ждали больше пяти часов), проехали около шести отделений. Где только не были, пока не отправили домой, очевидно, умирать, мол, пусть поликлиника вам поможет. Причем отказ от госпитализации в стационаре не написали. Часто говорят, что «таких» не принимают. Каких таких? Мы такие же, как и все», — говорит Анна Иванова.

По ее словам, с центрами семейной медицины такая же ситуация: они не понимают, с кем работают. «К каждому пациенту нужен подход, дружественное отношение, чтобы человек пришел снова, а не исчез. Любой пациент дает ключик к себе, главное — поймать его. Часто врачи начинают учить жизни. Не нужно навязывать свою модель. Консультирование — это мотивирование человека изменить жизнь, принять себя, вовремя пить лекарства, исключить алкоголь и так далее», — подчеркнула Анна Иванова.

Жить можно и нужно

Проблема, по ее словам, не только дискриминация в обществе, но и самостигма: «Каждый сам себя угнетает, загоняет в рамки. Когда человек только узнает о своем статусе, становится страшно. Всем. И даже неинфицированным. Начинаешь рассказывать свою историю, смотри — я такая же, как ты, я уже прожила, прочувствовала».

Даешь выговориться, слушаешь, убеждаешь, что с ВИЧ можно жить, семью создавать, детей рожать. Все можно! Главное — не опускать руки.

Анна Иванова

Она призналась, что историю каждого пациента пропускает через себя: «Особенно жаль молодых девчонок. Одна из таких выросла в детдоме, в жизни сладкого не видела, сбегала, рассказывала о насилии, об отношении как к рабам. Только вышла в жизнь и в 18 лет уже инфицирована. Попала мне в руки с огромными, заплаканными глазами. Нянькалась с ней, как с ребенком, и сейчас постоянно поддерживаем связь, общаемся. Она недавно вышла замуж, принимает АРВ-терапию, стала позитивной, веселой, активной. Собирается пойти в вечернюю школу, мечтает о детях...»

«Мне говорят — не обязательно так нянькаться с пациентами, а я люблю людей. Помог кому-то — ура! Я оказываю психоэмоциональную поддержку, а выбор — за человеком. Кто-то пойдет за бутылкой и будет ныть о том, что жизнь кончена. А кто-то начнет жить заново. Если я вижу, что не могу найти подход к человеку, то позову другого консультанта», — окончила свой рассказ Анна Иванова.