10:00, 26 апреля 2026, Бишкек - 24.kg , Иван МАРЧЕНКО
Генерал-майора Кубатбека Кожоналиева знают как человека, большую часть жизни проработавшего в органах юстиции. Он был первым военным прокурором Кыргызстана и заместителем генпрокурора. Работал в администрации президента и органах национальной безопасности. Награжден медалью «За боевые заслуги», орденами Дружбы (РФ) и «Манаса» III степени.
Есть в его биографии короткий эпизод, оставивший след на всю жизнь, — участие в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской атомной электростанции.
Накануне 40-летия трагедии Кубатбек Кожоналиев рассказал 24.kg, о чем не знал, когда ехал добровольцем в Чернобыль, в чем ошибка создателей фильмов на эту тему и почему он сторонник строительства АЭС в Кыргызстане.
Аварию на Чернобыльской АЭС советское руководство долго замалчивало. Лишь когда в скандинавских странах подняли шум из-за радиоактивного облака, о катастрофе объявили официально.
В ночь на 26 апреля 1986 года во время испытаний произошла потеря управления реактором четвертого энергоблока Чернобыльской АЭС. Это привело к взрыву, пожару и выбросу радиации. Радиационное облако распространилось на территории Украины, Беларуси, России и других стран Европы.
Причинами аварии стали конструктивные особенности реактора РБМК-1000, ошибки персонала и недостатки в организации работы станции.
Во время чрезвычайных ситуаций обычно задействуют военнослужащих. В Чернобыль их свозили из всего Союза. Из Кыргызстана отправилось несколько известных человек. Например, генерал-майор Джаныбек Уметалиев ездил трижды, руководил опергруппой. Но в основном были партизаны — военнообязанные, которые прошли срочную службу и стояли на учете в военкоматах. Одни призывались добровольно, другие — по мобилизационным планам.
Я был следователем Военной прокуратуры Фрунзенского гарнизона. В мае 1987 года настала наша очередь ехать в Чернобыль, и я оказался в числе добровольцев. Когда прибыл на Украину, меня назначили следователем 110-й Военной прокуратуры Киевского военного округа.
Еще на подъезде к Чернобылю поразился: едешь через какой-то населенный пункт, и тишина. Жизнь замерла. Люди, эвакуируясь, бросали все вещи. Мародеров хватало. В районе Рыжего леса, где прошло радиоактивное облако, кроны деревьев окрасились в оранжевый и желтый цвета. Чуть дальше — множество могильников. Технику, которую не смогли очистить от радиации, закапывали.
Мы поселились в палаточном городке в зоне отчуждения. Хоть и жили в полевых условиях, коллектив был очень дружным.
Кубатбек Кожоналиев
Носили респираторы и одноразовое обмундирование, пропитанное специальным составом. Радиационный фон проверяли с помощью дозиметра. Он, правда, не всегда помогал. Когда осматривали место происшествия, могли взять какой-то предмет и разом получить гораздо большую дозу радиации, чем допустимо.
Для строительства бетонного саркофага над разрушенным четвертым энергоблоком АЭС поезда возили щебень в специальных вагонах, именуемых хоппер-дозаторными вертушками. По роковому стечению обстоятельств в один из них врезался электровоз. Были жертвы. Я расследовал такое происшествие впервые в жизни. Наша группа во главе со старшим лейтенантом Игорем Арямкиным провела несколько экспертиз, изучила черный ящик и собрала достаточно материала. В итоге машиниста электровоза осудили на 10 лет.
Иногда во время следственных действий посещал Киев. Разъезжал по зоне отчуждения в составе опергруппы. Командировали в Харьков на поиски дезертиров. А чтобы таких было меньше, читал в военных частях лекции. Надо отдать солдатам должное: почти все проявляли выдержку и сочувствие.
О Чернобыльской катастрофе снято немало фильмов. Некоторые авторы старались, а другие будто сознательно искажали информацию. Передать реальную атмосферу не удалось никому. Это была своего рода война. Отличие в том, что на войне ты видишь противника в прицел или идешь на него врукопашную. А тут враг был повсюду, и никуда от него не деться.
Командировки следователей и прокуроров в Чернобыль длились два-три месяца. За это время уровень облучения достигал 25 бэр. Это считалось предельно допустимым показателем, после которого в организме могли начаться необратимые изменения. В июле 1987 года я отправился домой.
По моим данным, в ликвидации последствий аварии участвовали 4,5 тысячи кыргызстанцев.
Кубатбек Кожоналиев
Мы тогда не знали, что период полураспада радиоактивных элементов может растянуться на 25-30 лет. То есть у облучения отложенный эффект. И оно не всегда ведет к лучевой болезни. В первую очередь страдают иммунитет и самые слабые органы. Две операции, включая одну на открытом сердце, — последствия для меня.
О поездке не жалею, это был осознанный выбор. Нас в СССР с детства воспитывали в духе патриотизма и взаимовыручки. Дружба народов была не просто лозунгом. Никто не отворачивался от попавших в беду. Служили под девизом «сам погибай, а товарища выручай».
У военных говорят: «Устав гарнизонной и караульной служб писан кровью». Так и техногенные катастрофы происходят исключительно из-за недочетов людей. За аварию на ЧАЭС наказали лишь ее руководство и специалистов. Но чиновники Минсредмаша СССР и проектных организаций, по роду деятельности обязанные обеспечивать безопасность этого объекта, ответственности избежали.
В стране осталось менее 900 чернобыльцев. Почти все — инвалиды первой, второй и третьей групп.
Кубатбек Кожоналиев
Раньше нам полагались определенные льготы, но в 2009 году их заменили на ежемесячные выплаты. Теперь вместо жилья, путевок на курорты и лекарств получаем по 10 тысяч сомов.
Чернобыльцам важно, чтобы о нас вспоминали не только в годовщину аварии. Мы готовы встречаться с молодежью и рассказывать о тех событиях. Это особенно актуально сегодня, когда в мире нестабильная обстановка. Нужно, чтобы все знали: атом должен работать только в мирных целях.