14:00, 26 февраля 2026, Бишкек - 24.kg , Турдубек АЙГЫРОВ, Максим ПОЛЕТАЕВ
Основатель легендарного клуба «Гермес-профи», президент Федерации кикбоксинга, член Национального олимпийского комитета Александр Воинов в эксклюзивном интервью проекту cast24.kg рассказал о громких турнирах 90-х, бюрократии в спорте, потерянных чемпионах и шансах Кыргызстана стать «меккой единоборств».
— Александр Хусаинович, спасибо, что согласились на разговор. Вы редко даете интервью. Почему решили прийти сейчас?
— На самом деле я даже не раздумывал. Есть вещи, о которых уже пора сказать вслух. Не столько «рассказать о себе», сколько высказаться.
— Начнем с главного. Чем сегодня живет кыргызстанский кикбоксинг? Раньше звучали, мягко говоря, громче: полные стадионы, мировые звезды, 20 тысяч зрителей... Сейчас все тише?
— Задача, которая стояла тогда, на самом деле выполнена. Наши промоушены, турниры и шоу делались с одной целью — чтобы людям стало по-настоящему интересно. И это сработало: родители начали массово вести детей в секции, студенты и молодежь сами потянулись в залы.
Сейчас многие из тех, кто когда-то тренировался у нас, работают совсем в других сферах — в госорганах, бизнесе, силовых структурах. Но корни у них все равно оттуда — из школы единоборств.
Кто-то стал чемпионом, кто-то — просто крепким, здоровым человеком с характером. И это не менее важно.
— В чем был секрет популярности тех турниров?
— Мы изначально понимали: никакой антураж не спасет, если нет мастерства.
Зритель в Кыргызстане прекрасно разбирается в единоборствах. Если уровень низкий, он голосует ногами: просто не приходит. В те годы уровень мастерства был очень высок. Появлялись кумиры. Я заходил к кому-нибудь домой и видел на стене флаеры с нашими ребятами. Вот это и есть показатель: когда дети вешают бойцов на стену, а не только голливудских актеров.
Плюс мы попали в волну: в моде были фильмы про единоборства, общая мода на бойцов. Мы добавили к этому качественный спортивный продукт.
— Поверьте, не нужно искусственно ничего «раздувать». Мы тогда сделали правильно: сначала качество, потом количество. Иначе не работает.
Сегодня есть выбор: разные виды спорта, разные секции. Главное — не мешать детям делать свой выбор и создать для этого нормальные условия. Если будет конкуренция между клубами, тренерами, регионами, будет интерес. Нет конкуренции — нет роста, ни внутри страны, ни тем более за рубежом.
— Вы часто говорите, что нам очень не хватает спортивного менеджмента. Можете привести пример, что вы под этим понимаете?
— Самый простой, но показательный пример — чемпионат мира по кикбоксингу в Бишкеке в 1999 году.
Мы буквально «вырвали» право его проводить: до этого успешно выступали на чемпионатах и Кубках мира, команда была в тройке лучших, Кубок мира, вообще, выиграли, опередили Россию.
Открытие и закрытие мы сделали на старом стадионе «Спартак» — около 30 тысяч мест. Продажи билетов шли прекрасно, потому что мы привезли целую плеяду звезд: популярный ведущий, певцы, шоу-балет, красивые постановки. Люди хотели прийти не просто на бои, а на событие.
Но был риск — октябрь, открытый стадион, погода непредсказуема. Я реально переживал: что делать, если зальет дождем или пойдет снег? Люди купят билеты, не придут, и нам придется возвращать деньги.
И вот я случайно вижу рекламу страховой компании «Лондон Бишкек». Прихожу к директору и говорю: «Застрахуйте чемпионат мира». Он сначала не понял, о чем речь. Объяснил: «Если из-за погодных условий люди не смогут прийти, вы выплачиваете им стоимость билетов. Взамен — ваши реклама, статус, присутствие на таком событии».
Глава страховой фирмы поехал на стадион, посмотрел продажи через билетную компанию — там почти все уже было продано. Тридцатитысячный стадион!
В итоге мы подписали контракт. Открытие прошло при идеальной погоде. Закрытие — тоже. Руководитель страховой компании сидел на трибуне, показывал мне большой палец и радовался, что никому не надо платить.
А наутро после финальных боев пошел снег и поднялся ветер. Буквально на следующий день.
Вот это и есть спортивный менеджмент: умение видеть риски, считать деньги, находить партнеров и превращать спорт в профессионально управляемый процесс, а не в стихийный праздник на удачу.
К сожалению, у нас до сих пор нет нормальной системы подготовки спортивных менеджеров. А без этого далеко не уедем.
— Один из ваших учеников Эдуард Темиров, который тренирует сборную Индонезии, сказал, что Кыргызстан может стать «меккой единоборств». Вы с этим согласны?
— В чем-то да. У нас есть то, чего нет у многих, — уникальные природные условия и настоящий «голод по спорту».
Посмотрите на залы — они практически везде переполнены, и это касается не только борьбы или кикбоксинга. Волейбол, другие виды тоже активно растут. Люди хотят заниматься, и это огромный плюс.
Первый фактор — наше среднегорье. Сегодня антидопинговые агентства прямо рекомендуют спортсменам заменять фармакологию тренировками в горах. Среднегорье — это, по сути, «разрешенный допинг»: гипоксия, увеличение жизненной емкости легких, адаптация организма к нагрузкам.
У нас есть места, где высота 1 тысяча 600 — 1 тысяча 700 метров, мягкий климат, до 300 солнечных дней в году, вода не замерзает, минимум осадков. Не случайно туда давно ездят готовиться спортсмены из других стран.
Олимпийский чемпион по легкой атлетике Барановский (пример из практики) готовился у нас к Играм в Афинах и стал там олимпийским чемпионом с рекордом.
Александр Воинов
Позже на Олимпиаде в Пекине он сам говорил журналистам, что хотел снова проводить сборы именно в Кыргызстане, но команду отправили в другое место — и результат уже был хуже. Вот вам практический пример, как работают наши горы.
Второй фактор — традиции единоборств и борьбы. В стране, где нет огромного спортивного бюджета, мы все равно даем серьезные результаты в борьбе. И это не случайность, а закономерность: конкуренция между регионами, школами, тренерскими центрами.
Третий фактор — можно и нужно проводить крупные турниры у нас.
Если есть свои герои, свои звезды, свои истории, нет смысла все время ездить куда-то. Можно собрать нормальную команду из профессионалов телевидения, интернета, рекламы и сделать из спортивного события мощную интригу, интересную всей республике и диаспоре.
— Если завтра вам предложат возглавить министерство спорта или крупную госструктуру со всеми полномочиями, согласились бы?
— Нет. Это другие цели. Если речь о том, чтобы раскачать интерес, изменить систему мотивации, это можно делать и без кресла министра.
Государственные органы у нас живут в логике бюрократической системы: планы, отчеты, единая спортивная классификация, выполнение нормативов для званий. Это нужно, но там почти не заложена мотивация.
В США, например, вообще нет министерства спорта. Есть атлетические комиссии в каждом штате, которые регулируют правила, безопасность, лицензии. Если спортсмен получил нокаут, он по закону полгода не имеет права выходить на ринг, а тренироваться — только через три месяца. Нарушат — наказывают не спортсмена, а организатора и промоутера, у которого забирают лицензию. И все: либо ты знаешь правила и дорожишь лицензией, либо не работаешь.
У нас многие даже не знают, что можно, не говоря уже о том, что нельзя.
Систему нужно пересматривать: меньше бюрократии, больше ответственности и реальной мотивации.
— Вы часто сравниваете наш спорт с американским. В чем ключевое отличие?
— В США тренеры и вся команда вокруг спортсмена — это высокооплачиваемая профессия. Платит не государство. Платят родители, клубы, спонсоры, рекламные компании. И когда спортсмен вырастает до топ-уровня, его главный доход — не премия за медаль, а рекламные контракты.
Американец, став олимпийским чемпионом, может вообще не получить денег от государства. Но дома его ждут многомиллионные рекламные соглашения.
Наш спортсмен получит условно 150-200 тысяч сомов. Разница ощутимая.
Вокруг имени Майка Тайсона, по оценкам, заработано около $9 миллиардов. Не им лично, а всей индустрией вокруг него. Это результат правильного позиционирования, грамотной работы менеджеров, промоутеров, маркетологов.
Александр Воинов
У нас же бизнес часто боится быть спонсором, потому что живет в логике: «Если засветимся — к нам завтра придут с вопросами, откуда деньги». Это убивает нормальное партнерство «спорт — бизнес».
— Вы много говорили о роли медицины, диетологии, массажистов. Насколько сейчас критична нехватка таких специалистов?
— Критична. И это касается не только единоборств. Когда я выступал по контракту в США, вокруг меня всегда была команда: врач, психолог, диетолог, массажист, водитель, менеджер.
Все они «сидели» в моем гонораре: было понятно, кто сколько получает и за что отвечает. Чем выше мой гонорар, тем больше зарабатывала команда. У всех был прямой интерес, чтобы я был здоров, готов и выигрывал.
В Кыргызстане мы попытались создать подобную систему вокруг «Гермес-профи»:
Система работала, пока был «продукт» — бойцы мирового уровня. Потом поколение одновременно завершило карьеру, а физически я уже не мог держать на себе тот объем. Средний удар хорошего бойца — 130-150 килограммов. За тренировку он наносит десятки таких ударов по лапам, а бойцов несколько. В сумме через твои руки проходит по 15 тонн ударной нагрузки за одно занятие. Каждый день. В какой-то момент организм просто говорит «стоп».
Но главное — у нас нет науки. Нет лабораторий, которые делали бы многопараметрические анализы, отслеживали бы состояние крови, уровень эритроцитов, адаптацию к нагрузкам.
Александр Воинов
Тот же японский подход: они четко знают, сколько у спортсмена «транспортных клеток» и где у него риск срыва формы.
Мы же часто отправляем спортсмена на главный старт «вслепую». Потратили бюджет на сборы, питание, экипировку, фармакологию, перелеты, а потом вынуждены объяснять: «ну, спорт есть спорт». Это неправильно. Если ты получил государственные деньги, обязан сделать все, чтобы результат был максимально возможным. И здесь тренеру нужна наука за спиной.
— Давайте зафиксируем. Кого и чего сегодня не хватает кыргызскому спорту?
— Если говорить по-честному, не хватает не людей как таковых, а смысла для них.
Да, нужны:
Но они появятся только тогда, когда это станет интересной, достойно оплачиваемой профессией.
Человек не пойдет учиться на спортивного диетолога, если потом будет получать меньше тренера в школьном зале. Он просто выберет другую сферу.
Варианта два: либо делать их частью общей системы мотивации вокруг спортсмена, чтобы они сидели «в гонораре», как это делается в профессиональном спорте, либо сажать на нормальные государственные ставки, осознанно вкладываясь в науку и медсопровождение.
Казахстан, например, потратил на подготовку к одной Олимпиаде сотни миллионов долларов. По сути, одна золотая медаль обошлась им примерно в 300 миллионов. Вопрос: а нельзя ли за эти же деньги построить систему, в которой будет не одна медаль, а десять? Вот я за системный подход.
— Вы предлагали возродить советскую систему ГТО, но в современном формате. Как это должно работать?
— Идея проста. Каждому родителю интересно знать реальный уровень физического развития своего ребенка. Не «по ощущениям», а по конкретным тестам. Система может быть максимально простой и дешевой: нужны только турник, площадка, секундомер, рулетка и тетрадь. Никаких дорогих снарядов.
Пример: в 1-м классе задача, чтобы ребенок к концу года хотя бы один раз подтянулся.
Пусть в начале года из десяти детей подтягиваются шесть, а четыре — нет. Значит, у учителя физкультуры есть конкретная цель: дотянуть этих четверых хотя бы до одного подтягивания. Во 2-м классе — два подтягивания. В 3-м — три. И так далее до 10-го класса.
Параллельно — бег, прыжки, приседания, для девочек — вис на перекладине, а не подтягивание. Все измеряемо, просто и понятно.
Если сегодня условно в 1-м классе 80 процентов детей физически здоровы, а к выпуску остаются здоровыми только 20 процентов, значит, система физвоспитания провалилась. Надо сделать наоборот: минимум сохранить эти 80 процентов до 11-го класса.
При такой системе мы можем выпускать из школы самых физически развитых детей в мире. Это и есть фундамент здоровой нации. И никаких огромных бюджетов не нужно: только воля и простая организация.
— Вы сами прошли через лихие 90-е и не раз говорили, что сильных спортсменов часто пытались втянуть в криминальную среду. Что тогда происходило на самом деле?
— Бизнес в 90-е был наполовину криминальным. Государство почти ничего не получало от его успеха, зато вокруг было много хаоса и насилия.
У бизнесмена, который пытался выжить в таких условиях, возникала понятная «потребность» — иметь рядом физическую силу. Покупали эту силу машинами, деньгами, подарками. Спортсмены шли на риск, поддавались на легкие деньги.
Александр Воинов
Я терял своих учеников. Али Порсукова застрелили только потому, что кому-то не подчинился. Он хотел стать чемпионом мира и до последнего шел к этой цели. Перед смертью сказал отцу: «Я стану чемпионом мира». Но спортсмена убили раньше, чем он успел реализовать свой потенциал.
Моя мотивация всегда была другой: я обещал ребятам реальные бои в Америке, участие в больших шоу, контракты. И мы это выполняли. Мы объездили США вдоль и поперек, были в Японии, Париже. Ребята понимали: если Воинов сказал — значит, так и будет. Это была альтернативная система мотивации, противоположная криминалу.
Сейчас, к счастью, ситуация гораздо лучше. Тема, можно сказать, закрыта. Но уроки тех лет забывать нельзя.
— Вы много говорите о характере. Что важнее — характер или мастерство?
— Эти вещи неразделимы. Как правая и левая рука: одна помогает другой. Нельзя развивать только мастерство без характера и наоборот.
Иногда тренеры кричат своим ученикам с края ринга: «Сломай его! Поломай! Ломай!» Я не понимаю этих слов. В зале сидит мать мальчика, и тренер, педагог, по сути, говорит: «Сломай ее сына». Какое состояние у матери в этот момент? За такие вещи нужно лишать лицензии.
Характер формируется не на ринге. Он формируется в быту, дисциплине, походах, тренировочном лагере, мелочах — даже в том, как ребенок заботится о своей обуви или помогает товарищам.
А на ринге от спортсмена нужно одно — показать мастерство и получить удовольствие от своей работы. Не надо навешивать на него лишнюю агрессию и требовать «будь мужиком». Надо вытащить из него желание красиво и правильно выполнить то, что умеет.
— Современная молодежь сильно отличается от поколения 90-х. Что мешает сегодня формировать здоровую нацию и интерес к спорту?
— Помимо всего сказанного, есть еще один важный момент: дети очень внимательно смотрят на то, как живет их тренер. Они видят, какой у него телефон, на какой машине приехал, как одет.
Если тренер приходит пешком или на старом автомобиле, со стареньким телефоном и в видавшем виды костюме, многим подросткам сложно принять его авторитет.
Александр Воинов
Они очень быстро вешают ярлык «неудачник». И это реальность, как бы нам ни хотелось думать иначе.
Чтобы удержать ребенка в спорте, тренеру надо не только быть профессионалом, но и иметь хоть минимальную внешнюю опору: нормальную зарплату, человеческие условия труда. Иначе он сам уйдет в частный сектор, просто чтобы прокормить семью.
— Вы говорили, что кыргызские спортсмены отличаются особым чувством патриотизма. Можете привести пример?
— Был случай в конце 90-х, когда мы летели на Кубок мира в Венгрию через Москву. Перед нашим рейсом прилетел самолет из Таджикистана, и у одного из пассажиров в спортивной форме с надписью «Таджикистан» нашли наркотики. После этого нас проверяли особенно тщательно — сумка за сумкой.
Есть такая «примета» в спорте: флаг везет тот, кто уверен, что выиграет. Обычно один-два человека берут флаг, чтобы поднять его на пьедестале.
И вот при досмотре я с удивлением увидел, что флаг Кыргызстана лежит... в каждой сумке. Каждый боец был уверен, что именно ему понадобится флаг на пьедестале. Они летели не «съездить и посмотреть Европу», а завоевать Кубок мира.
Для меня это и есть настоящий патриотизм: тихая внутренняя уверенность, что ты выйдешь, победишь и поднимешь флаг своей страны.
— Вас часто спрашивают: почему ваши идеи до сих пор не реализованы? Не слышат, не зовут, сами разочаровались?
— Если честно, во многом это наша вина. Мы мало говорим, мало формализуем предложения. Жалуемся друг другу, но недостаточно настойчиво доносим идеи до тех, кто принимает решения.
В свое время я был советником президента по спорту. Когда ты заходишь к главе государства напрямую, тебя слышат. Но если твоя идея попадает «в систему», она часто либо не доходит вовсе, либо доходит в искаженном виде. Это еще хуже.
Сейчас в республике действительно строится много спортивных объектов. Это хорошо. Но параллельно должны «строиться» кадры, менеджеры, медики, наука, мотивация.
Если мы сумеем правильно сформулировать предложения и донести их до руководства, уверен, нас услышат. В стране есть уникальный шанс перезапустить спортивную систему.
— И все-таки личный вопрос напоследок. Кто для вас самый великий спортсмен в истории? Есть кумир?
— Мне очень сложно назвать одну фамилию. Чем глубже ты понимаешь спорт изнутри, тем меньше склонен «обожествлять» людей. Бывает, восхищаешься чьими-то результатами, а потом узнаешь, как этот человек живет, и разочаровываешься. Для меня важно смотреть не только на медали, но и на человеческие качества, на то, что человек делает вне арены. Вот, к примеру, Джеки Чан. Он выполнял невероятные трюки без страховки, рисковал собой, а потом значительную часть состояния направлял на благотворительность. Как его не уважать? Это Человек с большой буквы.
Если говорить о наших, кыргызстанских, спортсменах, я могу назвать много имен. Не буду выделять своих учеников — это было бы нечестно по отношению к другим. Но, например, Акжол Махмудов — очевидный кумир для многих детей. Он правильно себя позиционирует, показывает пример.
Айсулуу Тыныбекова — человек, с которым достаточно просто поговорить, чтобы понять, какая она сильная личность, и только потом вспоминать ее титулы.
Александр Воинов
Наши боксеры, завоевавшие медали, — скромные, порядочные ребята с высоким чувством патриотизма.
Мне важно видеть в спортсмене не только чемпиона, но и человека. Тогда уважение настоящее.
— Александр Хусаинович, спасибо вам за этот разговор и за все, что вы сделали и продолжаете делать для кыргызстанского спорта.
— Вам спасибо, что поднимаете эти темы. Очень хочется верить, что наши идеи не останутся просто словами и мы еще сможем быть полезны стране.