Измятое войною детство

Детские годы Николай Павлович Терпилко провел в пригороде Ленинграда, в селе Колтуши, которое, как и многие близлежащие деревушки, попало в кольцо блокады. Любимая игра мальчишек «в войнушку» оказалась для него реальным испытанием.  

«К началу войны в нашей семье было пять человек - мать, отец, я и двое моих братьев. В 1942 году умер папа. Он давно страдал от полученных на Финской войне ранений. Недоедание ускорило приближение его кончины. От голода страдали и мы. Порою очередь за продуктами приходилось занимать с двух часов ночи. Однако нам было легче, чем городским жителям, потому что рядом лес», - вспоминает собеседник.

Зимой 1942 года детский сад, куда ходил Коля, решили эвакуировать. Когда детей привезли на Ладогу, начался обстрел. Долго не раздумывая, шофер посадил ребят обратно в кузов грузовика и вернулся в село. «Он сказал, что лучше нам с родными выживать, нежели от пуль на льду погибнуть. А в 1943-м, перед тем как пойти в школу, меня взяли к маме, которая работала в подсобном хозяйстве дояркой, пасти гусей», - говорит Николай Павлович.

«Помню, что учиться приходилось в кузнице, - продолжает он. - Когда сидели на уроках, за стенкой звенел металл. Один ряд в комнате занимали первоклассники, другой - второклассники. Не сказать, чтобы знания давали хорошие, но зато подкармливали и даже делали небольшие сладкие подарки к праздникам».

Часть домов в округе разбомбили, но семью Терпилко эта участь миновала. Поэтому в их доме был организован военный штаб, где разместились солдаты. «Однажды военные угостили меня с братьями лимонадом, - рассказывает Николай Павлович. - Мы первый раз в жизни попробовали этот напиток. Как он нам понравился! Такого вкусного я больше не пил никогда. Как-то мы забежали на кухню и снова увидели эту бутылочку. Стыдно признаться, но мы решили ее украсть. На радостях я и глотнул первым. Оказалось, в ней разведенный уксус. Братья побежали к военным: «Коля помирает!». Без смеха и не вспомнишь теперь эту историю».

«В один прекрасный день благодаря надбавке по продуктовым карточкам я пошел получать сливочное масло, - говорит Николай Терпилко. - Мы только мечтать о нем могли. Я представлял себе, как обрадуется мама, когда принесу сверток. Но надо же было такому случиться: все взял, а масло оставил на прилавке. Пришел домой, выложил продукты, хватился, а его нет. Матери ничего не сказал, она только и увидела, как мои пятки сверкают. Магазинчик в трех километрах от дома был. Прибежал, смотрю: мой сверток лежит, и никто его даже не думал брать. До сих пор со слезами вспоминаю тот момент. Людям есть нечего было, но никто его не тронул».

После прорыва блокады солдаты в сарае дома семьи Терпилко держали пленных немцев. Мать Николая Павловича их подкармливала. «Когда война закончилась, пришла мама и сообщила нам эту радостную весть, - вспоминает блокадник. - Мы ее обняли и долго плакали. Это были слезы радости. Мы продолжали жить в селе, там я и закончил школу. По иронии судьбы служить призвали в Германию. После армии вернулся обратно в Ленинградскую область. В 1950-х приехал в Казахстан, прожил там почти семь лет, женился и переехал в Киргизию. Работал во фрунзенском автопарке, 14 лет водил автобусы. На пенсию вышел в 1995 году. Сейчас являюсь членом суда аксакалов. Дети живут за границей, коротаем вечера вдвоем с женой».