Искра жизни

Звонок в калитку, дверь открывает приветливая женщина, приглашает войти. В ноги бросается симпатичная псина. Потявкала малость для приличия, но, принюхавшись, подобрела: свои. Навстречу из глубины двора бодро шагает ветеран Великой Отечественной войны. Легко узнать его по дружелюбному облику и орденам на груди. Протягивает руку - «Будем знакомы! Лютин Николай».

- Не пил и не курил я никогда, дружок, вот и дожил до 86 лет. Родился в Алма-Атинской области в селе Голубиновке. С детства мечтал об авиации, окончил курсы ДОСААФ. Тут пришла заявка в военкомат на 6 человек. А мне еще и 17 лет не было! Но я сам вызвался и отправился в Беловодское в школу младших авиационных специалистов. Окончил ее в начале 43-го, и сразу на фронт.

Вот как я выглядел тогда, - говорит ветеран, протягивая старое фото. На потрепанной временем корочке изображен молодой парень. На обратной стороне поблекшая надпись, сделанная бравым солдатом Лютиным: «...На долгую память моим родителям от их сына. 1944 год».

- Нас сначала направили в Харьков, потом перевели под Полтаву, там как раз 4 новых аэродрома открылись. Я попал на базу в Миргород и поступил в летно-техническое училище. Поставили задачу: в короткие сроки научиться обслуживать самолеты. А самолеты у нас были американские - тяжелые бомбардировщики «Боинги Б-17». Мы с союзниками вообще бок о бок воевали, и аэродром открыли не без их содействия. Весь летный персонал состоял из союзников, а советские ребята технической подготовкой занимались. Причем делать это надо было в сжатые сроки. Прилетит «Боинг» в 4 утра, а в 8 - снова вылет. Двадцать тонн вооружения за 4 часа на борт загрузить - это вам не шутки! Наша база обслуживала несколько фронтов, и на аэродром иной раз приходило до 900 единиц боевых машин! Самолеты от нас и в Италию летали, и в Испанию, и в Польшу... Было трудно, но работу свою я любил и даже свободное время проводил на аэродроме. «Где Лютин?» - спрашивают офицеры. «У самолета!».

Мы ведь не только бомбы загружали, но и учиться успевали. День и ночь грызли гранит науки, отдыхали всего 3-4 часа. А ведь молодые были, гулять хотелось! Но долг есть долг. Так и втянулись постепенно, да и местный народ был к нам благодушен. Лошадей, к примеру, давали, чтобы легче было снаряды до самолета доставить.

Шкодили бывало! Недалеко от аэродрома располагались бахчи и кукурузные поля. Как раз кстати пришелся старенький самолетик Щ-2, его я и облетал. Соберемся вчетвером с товарищами вечерком, и до поля. Два полета - бахча пустая! Приходят колхозники разбираться. Нас строят: чья это работа? А я боюсь, вдруг узнают?! Сейчас смешно вспоминать, а тогда за такое карали по всей строгости, расстреляли бы сразу! Но секрет товарищи так и не раскрыли.

Аэродром наш был крупной целью, и бомбили его нередко. Даже Сталин после бомбежек приезжал с комиссией по изучению ущерба. «Сыны мои, мужайтесь, я с вами», - поддерживал он нас, совсем еще мальчишек.

Вспоминаю такой случай. Фашисты сбросили на дорогу мины-лягушки - не выехать из части! Но один храбрый паренек всех выручил. Рискнул и через опасный участок прорвался. Глядим, путь открыт. Его, естественно, сразу в Полтаву повезли, вручили Золотую Звезду и орден Ленина.

Немец один как-то повадился каждый день после обеда над базой летать. Разведчик, что ль? Но двое наших ребят поднялись в воздух, перехватили его истребитель и вынудили сесть. Так мы того фашиста и пленили.

Вспоминает Николай Михайлович о войне, будто о детстве далеком. Многое забылось, 65 лет как-никак уж миновало! Но смешные эпизоды военной жизни ведает охотно.

- Помню, как на выдаче обмундирования взял два левых ботинка. Да так и проучился в них до самых экзаменов. Но тут в часть к нам генерал собрался. Позор, если увидит! На построении мне сказали в заднюю шеренгу встать, но я не послушал и вперед вышел. «Вот я какой солдат, поглядите!». Генерал не рассердился, вызвал моего командира и говорит: «Что ж вы так? Выдайте товарищу обувь нормальную». И мне выдали. Женские сапожки 45-го размера. Как раз впору пришлись! Так и ходил в них, главный модник части.

Наград у Николая Михайловича много. Вот только потерял за шесть десятилетий некоторые. Но левая грудь вся в орденах. Боевого Красного Знамени, Красной Звезды, за Боевые заслуги, Отечественной войны...