Испытание войной

«На дворе стоял холодный ноябрь 1943 года. Утром в село пришли люди в военной форме и приказали всем жителям собрать самое необходимое», - вспоминает рассказы своей матери Даут Мальсугенов.

«К вечеру все ждали прибытия грузовиков. Мать взяла с собой кое-какие вещи и самое дорогое - нас. Мне в то время было 6 месяцев, сестре - 4 года, а старшему брату - 9», - продолжает Даут Саитович.

«Я не помню, каким был родной карачаевский аул в то время. По рассказам близких, это было цветущее село. Его жители в основном занимались скотоводством. Поэтому еды всегда было вдоволь. Мой дедушка, которого я не помню, был пчеловодом. В начале войны всех мужчин отправили на фронт. Женщины вели хозяйство своими силами, растили детей. Но в один день всех погрузили в машины», - добавляет Даут Мальсугенов.

«Нас везли в далекую Киргизию около месяца. Мать рассказывала, что в вагонах, в которых нас разместили, возили скот. Теперь везли людей. Не было элементарных условий. Многие переселенцы заболели, умерли от голода и недугов. О горячей пище и речи не было. Лишь иногда поезд останавливался, чтобы выбросить мертвых, а военные кидали булки хлеба голодным людям», - говорит Даут Мальсугенов.

По некоторым данным, при переселении кавказцев в страны Центральной Азии около половины из них погибли по дороге. Самой страшной болезнью тогда был туберкулез. Ослабленный голодом организм не мог сопротивляться этому заболеванию. Многие переселенцы умерли от тифа, холеры и гриппа...

«Родные позже рассказывали, что мать, как могла, оберегла нас. Последний кусочек черствого хлеба, вымачивая в воде, отдавала моим брату и сестре, а меня кормила грудью», - не сдерживает слез Даут Саитович.

«Некоторых переселенцев оставили в Казахстане. А нас - 200 семей - высадили на станции «Ак-Суу» (Беловодск). На этом миссия военных была закончена. Далее нам отдавали приказы председатели колхозов и другие представители властей. Нас определили в село Садовое Московского района. Подселили к одной семье, даже не спрашивая согласия людей», - говорит Даут Мальсугенов.

«В бараке нам выделили маленькую комнатушку. Мать устроилась на работу в колхоз. Заработки позволяли лишь не умереть с голоду. В основном ели толченую кукурузу и пшеницу, из которых мать варила похлебку. Так и росли», - рассказывает Даут Саитович.

«Но спасала нас не мамина работа, а бабушка. Оказалось, она захватила с собой украшения. Бабушка тайком брала кольцо или серьги, шла на рынок и меняла их на крупу или муку. Потом мать шла к ней за 30 километров - из Садового до Военно-Антоновки - и брала у нее кукурузу или пшеницу для нас. Кстати, отлучиться из села мать могла только по письменному разрешению», - продолжает Даут Мальсугенов.

«Однажды, рассказывала мать, солдат, дежуривший у дома бабушки, заметил, как она достает из тайника украшения. Он тут же отвел ее к коменданту. Но тот, немного подумав, вернул ей золото и попросил, чтобы она никому об этом не рассказывала. Видно, пожалел», - вздыхает Даут Мальсугенов.

«В 1949 году брат с мамой за лето из самана и глины построили отдельную хибарку. По площади она была такой же, как углярка в моем нынешнем доме. Но мы были бесконечно рады хоть и маленькому, но собственному углу. Война давно осталась позади, но голод все не отпускал. Отец не вернулся с фронта, а мать с братом были не в силах нас прокормить. Пределом мечтаний тогда для меня было досыта наесться хлеба. Сейчас об этом даже вспоминать страшно», - говорит Даут Саитович.

«После смерти Сталина, - продолжает он, - режим немного ослаб. Некоторые переселенцы начали возвращаться на родину. Однако не все захотели увидеть свои разграбленные и разрушенные дома. Когда мне было 13 лет, наши родственники решили уехать в Карачаевск. Маме тоже предложили, но она отказалась. Там нас никто не ждал. А здесь худо-бедно, но быт немного наладился».

«Понемногу жизнь становилась легче. Сначала мне купили велосипед, потом брат приобрел мотоцикл, позже и я обзавелся «железным конем». Повзрослев, решил побывать у себя на родине. Осуществить эту мечту смог лишь в 1993 году. Я был поражен, увидев свою бабушку, которой было уже 104 года, а она все еще ходила на рынок за шерстью, из которой потом ткала пряжу», - рассказывает Даут Саитович.

Он ездил на Кавказ 9 лет подряд. Потом все, кто был ему дорог, покинули этот мир, а их дети уже не знали, что пришлось пережить во время войны потомкам знатного карачаевского рода...