Валентина Житенева: Еще повоюем!

Валентина Григорьевна Житенева - человек в Кыргызстане известный. Прожила она здесь без малого почитай всю жизнь, встречалась с руководителями самого высокого ранга, включая президентов, министров, мэров, депутатов, банкиров и послов иностранных государств. И даже сейчас, когда ее активность ограничена возрастом и недугами, она продолжает держать в своей уникальной памяти номера телефонов, адреса, должности, звания сотен людей, ежедневно решает десятки вопросов, связанных с заботой о ветеранах труда. Организация, которую она создала и возглавляет с 2000 года, носит символическое название - «Союз добрых сил». На вопрос, как же ей удается оставаться в строю, она отвечает так: «Мы, дети войны, с ранних лет приучены к труду и самостоятельности». О том, как росло и работало это поколение, и пойдет речь накануне 9 Мая - праздника Великой Победы.

Женский батальон

«Родилась я в 1937 году, - вспоминает Валентина Григорьевна, - поэтому сообщения о том, как началась война, моя память не сохранила. Я была еще мала. Но хорошо помню, как уходил на фронт мамин брат. Он всегда очень нежно ко мне относился. Помню, как он целует меня и дает в руки свежее яблоко. Это утро, этот запах остались со мной на всю жизнь. Больше мы никогда не виделись. Григорий погиб под Ленинградом.

Второй мой дядя, Николай, дослужился до офицера, но был весь израненный. Отец тоже погиб, так что ждать с войны нам было некого. Так мы и жили - бабушка, мама и я. Одни женщины. Впрочем, для военного времени это неудивительно.

Было очень голодно, и чтобы как-то прокормиться, мама пошла в домработницы к директору хлебозавода. Его семья держала скот, и на его откорм им в пекарне отпускали хлеб, вероятно, бракованный. Когда мама несла его, я ждала ее за углом, она доставала мне часть хлеба из-за пазухи, еще бутылку молока с длинным горлышком и тайком отдавала мне.

Рядом с пекарней был магазин, где мы по карточкам получали хлеб. Очередь приходилось занимать с вечера, потом дежурить всю ночь, и только утром приходили взрослые, чтобы получить драгоценный товар. Бывало, и мне доверяли отовариться. Помню, несешь кусок хлеба, отщипнешь крошечку и боишься - нельзя.

Уже в конце войны я пошла в школу. Там нам давали по стакану чая, столовую ложку сахара на бумажке и кусок хлеба. Так в самое тяжелое военное лихолетье страна, истекающая кровью, как могла, заботилась о детях».

Поднимались, как трава

«Жили мы в такой бедности, - продолжает моя собеседница, - что сейчас даже представить трудно. Но ведь иной жизни мы не знали, поэтому принимали ее за норму и, несмотря на все лишения, умели радоваться даже самой мелочи. Помню, в детском саду был утренник, и я должна была там выступать. А обуви у меня не было никакой. И бабушка сплела мне лапти. Я очень ими гордилась.

К Новому году искали в саду любую пушистую ветку дерева и украшали ее самодельными игрушками. О елке даже не мечтали. Теперь у многих детей игрушек столько, что девать некуда, а радости нет. Думаю, это оттого, что мы умели общаться, а нынешние благополучные дети одиноки.

Жизнь научила нас даже выискивать съедобные корешки и стебельки полевых трав, да и сами мы росли, как трава. Придавит нас, а мы снова поднимаемся».

Школа

«Учеба давалась мне необыкновенно легко. Особенно здорово  у меня было с математикой. Материал схватывала на лету, даже заучивать ничего не приходилось. Только стихи, тогда ведь дети очень многое учили наизусть. Хотя первое время не было ни книг, ни тетрадей. Писали карандашами на газетах - между строк.

Учителя у нас, в поселке Новотроицком (ныне город Шопоков), были замечательные. Теперь я понимаю, что это были эвакуированные специалисты. Они не просто давали материал - педагоги воспитывали своим поведением, внешним видом, грамотной речью, эрудицией, прививали интерес к процессу познания.

У одного из учителей было пианино. Всю жизнь мечтала овладеть инструментом. Не довелось... Помню, уже в старших классах я выучила романс «Утро туманное», стояла на сцене в новом платье и пела под аккомпанемент. Зал аплодировал. Была весна, цвела сирень... Это был мой звездный час».

Кино

«С ним связаны одни их самых ярких моментов моего детства. Ведь что нас воспитывало? Учителя, книги и фильмы. Неподалеку от дома был летний кинотеатр. Мы влезали на забор и смотрели абсолютно все фильмы.

Однажды показали фильм о Зое Космодемьянской. Чтобы увидеть его еще раз, отправилась пешком во Фрунзе. А ведь это километров 20. Киноленты производили незабываемое впечатление. Особенно помню фильм Герасимова «Молодая Гвардия». Рыдали всем залом. Учились жизнь свою строить так же честно, пример брали с этих героев. И потом, когда уже выросли, трудились не покладая рук, давали пятилетку в три года, чтобы хоть в чем-то походить на своих кумиров».

Победа

«Для маленьких детей она наступила совершенно неожиданно, ведь осознавать себя мы начали, когда война была уже в самом разгаре. И тут что-то новое, необыкновенное. Помню, пошли мы за водой к колодцу. И вдруг все люди - и взрослые, и дети - закричали: «Победа!».

Вскоре стали возвращаться с войны солдаты. Они привозили подарки своим семьям, и у них начиналась совершенно другая жизнь, более легкая. У нас, чьи отцы погибли, все продолжалось по-прежнему. Мы никогда не знали отцовской ласки, заботы, защиты. Но тогда никакой зависти не было, просто общая радость, общий праздник. И только сейчас я понимаю, как тяжело было тем женам и матерям, которые навсегда остались одни».

Завод

«Я закончила Томский политехнический университет. Выбрала его совершенно случайно. Просто открыла справочник, закрыла глаза и ткнула пальцем наугад. Уже готовым специалистом вернулась по распределению в родные края, на Каиндинский кабельный завод.

Приезжаю по указанному адресу, а в степи стоят два вагончика - и я с дипломом. Вижу, на двери написано «Директор». Захожу, спрашиваю: а где же завод? Из-за стола поднимается мужчина, выводит меня наружу и говорит: «Видишь колышки? Это будущий завод». Меня это не устроило, и я пошла в Совнархоз. Там меня направили на завод физприборов - очень современный по тем меркам. Там и началась моя трудовая жизнь.

Мне всегда нравилась общественная деятельность. И я сразу же с головой окунулась в нее на заводе. С увлечением вела радиожурнал, который мы, комсомольцы, придумали. Напрямую обращались к руководству завода и строго спрашивали даже с начальства за простои в работе. Дерзкие были, увлеченные».

В заботе о людях

«Постепенно меня настолько увлекла общественная работа, что я перешла на постоянную основу в профсоюз и посвятила этому всю сознательную жизнь. С детства была вожаком: в школе - председателем пионерского отряда, дружины, в вузе - секретарем комитета комсомола. Но партийная работа мне не нравилась. Мне казалось, что там сухие люди, у которых мало добра в душе, хороших человеческих качеств. Однажды, когда у меня умерла бабушка, должно было состояться какое-то важное мероприятие, и я сказала, что не приду. Кто-то из руководства сказал: «Ну и что, что умерла?». И тогда я впервые нарушила дисциплину, не пришла. А в профсоюзе все было мягче, человечнее.

Мы заботились о людях, решали их проблемы, организовывали концерты, помогали нуждавшимся. Вечерняя школа, пионерские лагеря, подарки к праздникам, встречи с ветеранами - все было в поле нашего внимания. А теперь я сама ветеран труда, сама нуждаюсь в помощи. И таких людей в стране немало. Нашими руками построены города, проложены дороги, возведены школы и больницы, возделаны поля. И теперь мы брошены на произвол судьбы. Пенсии у людей нищенские. Уж сколько сказано об этом, сколько писем написано, сколько раз мы об этом говорили и с высоких трибун, и в доверительных беседах, глядя в глаза руководителям страны. А воз и ныне там. Поэтому мы создали объединение «Союз добрых сил». И пытаемся выживать. Не согласна с выражением, что красота спасет мир. Мой опыт и опыт моих соратников по борьбе, а это именно борьба за достойную жизнь, показывает, что мир спасет только доброта и сострадание».

Перед закрытой дверью

«Несколько дней назад в подъезде нашего дома Бишкекская домофонная служба установила бронированную дверь. Услуга эта пенсионерам, которым без конца приходится покупать дорогие нынче лекарства, не по карману. Мы с мужем, а он инвалид, перенес инсульт, отказались внести деньги. И теперь к нам не могут прийти ни волонтеры, ни врач, ни гости. Сотрудники организации предлагают купить у них чипы, а каждый стоит 120 сомов. Но ведь такие чипы каждому посетителю не дашь. И никаких скидок, ответили нам. Получается, что теперь людьми правит только корысть, только деньги. Никакого уважения, никакой жалости. Все! Мы отрезаны от мира. А ведь за нашей организацией стоят люди, самому молодому нашему волонтеру 70 лет. Если «Союз добрых сил» прекратит свою деятельность, а мы в последние годы приноровились работать на дому, ветераны труда вообще будут никому не нужны.

Накануне 9 мая мы обратились за помощью во все организации, какие только знаем. Везде отказ. Единственный человек, который с пониманием отнесся к нашей просьбе, это генеральный директор одной из российских компаний Болот Ералханович Абилдаев. Он собирает за праздничным столом группу ветеранов войны и труда, блокадников, чтобы вручить им продуктовые наборы и денежную помощь. Мы понимаем, что это не просто благотворительная акция, это еще и воспитание своего коллектива в духе милосердия и справедливости. Не будь таких людей, слово «сострадание» можно смело вычеркивать из словаря».