Закон об АО: компании в пролете?

Хватит ли мудрости президенту не подписывать закон, провоцирующий судебные тяжбы и хаос?

Речь о Законе «Об акционерных обществах», который, в общем-то, изначально был неприкаянным и долго блуждал в коридорах законодательно-исполнительной власти. И это при его острой необходимости! «Разложить по полочкам» предлагаемый законопроект нам помог Эрик Таранчиев, глава Института корпоративного управления.

Я его слепила из того, что было

История закона не сказать, что запутанная, однако очень уж бородатая. В свое время его разрабатывала комиссия по ценным бумагам, и в 1999 году документ даже дошел до правительства и парламента. Чиновники благополучно его замурыжили. Как водится, законодательная неразбериха привела к тому, что в судах зависло несколько довольно серьезных дел, связанных с деятельностью акционерных компаний. И в 2002-м к вопросу о законе вновь вернулись. На этот раз его инициировали депутаты, они его даже приняли к рассмотрению и практически сразу вспомнили о завалявшемся законопроекте-99. «Умные» головы решили документы объединить. Их разная идеология нисколько не смутила, авторы просто добавили от себя порцию «мудростей» и «вывели в люди». Но в 2007-2009 годах очередные изменения еще более запутали ситуацию. Наконец, нынешние потуги: разработчики законопроекта просто поленились пройтись по его содержанию, сосредоточившись на отдельных статьях. А те по отдельности, как известно, не работают, и любое изменение в одной тут же порождает противоречия в других. В итоге сляпанный документ стал просто сплошным диссонансом.

Вся власть - совдирам! Неее...

Инициатором поправок стало Мингосимущества, «не справившееся» с акционерными компаниями, в которых есть госдоля. Поэтому оно решило «подрезать крылья» советам директоров и забрать их основные функции - созыв и проведение внеочередных собраний, формирование повестки дня и списков участников. Раньше, если СД отказывал во внеочередном собрании, его можно было добиться только по решению суда, теперь предполагается, что этим займется Госфиннадзор, который может поручить проведение собрания кому угодно. По сути, он поставлен на уровень судебных органов, несмотря на то, что формально все его решения могут быть оспорены. Побуждения, вроде бы, хорошие - ускорить процесс принятия решений в компаниях, однако на деле все усложняется.

- Закон строился на том, что вся власть - советам директоров, - рассказывает Эрик Таранчиев. - Все, что касалось собраний акционеров, проходило через него. Но Мингосимущества решило изъять из компетенции СД два основных пункта.

Что это дает? Да хотя бы возможность менять совет директоров, продавливая свою политику. По словам Эрика Таранчиева, этим законом определено, что совет директоров избирается на три года. При этом другая его статья говорит, что он переизбирается ежегодно. Неизбежны стычки интересов. Более того, если вопрос о переизбрании инициируется со стороны, то каковы механизмы и процедуры? Непонятно.

- Вообще-то это мировая практика, когда в компетенции совета директоров именно эти две функции, - говорит эксперт (он, кстати, за то, чтобы члены СД избирались ежегодно). - Теперь же мы получим еще больший хаос. Да, в законопроекте есть пункт, что эти функции могут быть переданы другому лицу. Но кому? Представьте, что завтра закон вступит в силу, и какие споры разгорятся.

Примеров масса: тот же «Кыргызнефтегаз» нынче обездвижен своими двумя советами директоров. Памятна история, когда в обход закона созвали внеочередное собрание, и это уже оспаривается в суде.

- На практике это парализует компании, - продолжает Эрик Таранчиев. - Если у компании теряется управляемость, что происходит? Представьте себе внешнее управление. Оно в 99 процентах случаев неэффективное: человек приходит на время и просто пересидеть. Проблемы акционерного общества для него не на первом месте!

Собственно, желанием диктовать все эти поправки и объясняются.

- Все дело в том, что корпоративное управление в компаниях с госдолей очень низкого уровня, - поясняет эксперт. - Здесь идет прямое вмешательство чиновников. Выдвиженцы Мингосимущества не чувствуют себя настоящими директорами, хотя по закону они имеют право на многие вещи. Чиновники же пытаются влиять напрямую на исполнительный орган, минуя совет директоров.

Многие члены СД стали продвинутыми - слава тренингам, и начали ощущать себя настоящими директорами, а потому не очень выгодны тому же Мингосимущества. Конечно, избавляться от таких - и баста! Тут уж два госведомства легко найдут друг с другом общий язык - по принципу «ворон ворону глаз не выклюет». Тут уж дела нет до того, в какой форме закон подан - лишь бы в собственных интересах.

«Дышло» не вышло

Но если бы к переписке закона подошли со знанием дела! Так нет, ограничились тем, что на поверхности, то есть внешним прикрытием своих истинных целей. Особо не заморачивались ни с грамматикой, ни с содержанием. «А ведь иногда от одной буквы зависит суть нормы», - подчеркивает Эрик Таранчиев.

В итоге законопроект, ко всему прочему, наполнен неработающими статьями. Например, можно ставить крест на норме, связанной с выкупом акций в целях ликвидности (ибо умудрились предлог «для» заменить «или»). Или по дивидендам, которые полагается по новому законопроекту озвучивать в течение первых трех месяцев года, в то время как годовое собрание проходит обычно в апреле - на месяц позже. Можно ли объявлять в этом случае дивиденды?

- Есть курьезы хлеще: остались цифры из тех статей, которые просто убрали, - продолжает эксперт. - Указаны подпункты несуществующих статей. Никто не удосужился посмотреть полный текст! Или другой момент: срок, на который избирается совет директоров. Статья 55 говорит, что на три года, а статья 38 - он переизбирается ежегодно. И потому неизбежны постоянные стычки. У нашего Мингосимущества сегодня одно настроение, и оно ставит одних людей, завтра другое - и требует их поменять. Как быть? Как это все мотивировать? Какова процедура отзыва должна быть? Этого в законе нет. Мы просто погрязнем в судебных разборках. Хотя, скажу, лучшая мировая практика показала, что менять совет директоров надо ежегодно.

Или взять статью 25: она вообще усложнила процедуру обращения в суд. Попробуй, докажи, что тебе нанесен материальный ущерб! Да еще придется самому лично участвовать в судебных разбирательствах. При этом статью 39 можно трактовать иначе: обращайся в суд без всяких условностей. Видимо, каждый должен вытащить из этого законопроекта то, что ближе его душе. Или кошельку.

Пусть лучше он прогнется под нас

Отчего, вообще, внесены такие поправки? У Эрика Таранчиева ответ однозначный: «Многие изменения такого рода, инициированные госорганами, идут от того, что они не умеют пользоваться полномочиями, которые у них есть. А их достаточно. И рычагов более чем достаточно. Но чтобы не напрягаться и узаконить неумелые свои действия, они подстраивают закон под себя. Чиновники или не читают его, или считают ниже своего достоинства следовать закону. Меня всегда удивляли наши госструктуры, которые, имея законодательство, им не пользуются. Либо пользуются своеобразно. Все время пытаются нарушить законы. Сначала думал, что от непонимания, но нет, многие осознанно нарушают: закон не для нас. Как говорил генерал Франко: «Друзьям - все, дуракам - закон». Так и живут наши чиновники».

Реально изменения в законе еще больше запутают ситуацию и породят судебные разбирательства. Эти решения все равно будут оспорены, но только позже, мы потеряем время. Однако разбираться в вопросе никто не хочет.

- Мы писали депутатам, но никакой реакции. Они просто приняли закон в двух чтениях, - сетует эксперт. - Надежда на то, что в аппарате президента найдутся грамотные юристы, которые увидят все эти огрехи.