Где капитан для корабля под названием «Кукольный театр»?

Давно ли в последний раз вы были в кукольном театре? Да-да, конечно: дети выросли, на все не хватает времени, так много нерешенных проблем... Но почему-то современный язык постоянно подсказывает слова из полузабытого театрального мира: надеть маску, чувствовать себя марионеткой, висеть на ниточке, оставаться за ширмой...

Поводом в очередной раз задуматься об этом послужило успешное выступление актеров Кыргызского государственного театра кукол имени Мусы Жангазиева на Международном фестивале «Чодари хаел» («Кукольные фантазии») в столице Таджикистана. В настоящее время весь театр держится на усилиях заслуженной артистки КР Валентины Анниковой. Когда она приходит в театр, который уже более 40 лет является ее вторым домом, он словно оживает - все вокруг начинает крутиться, вертеться, сиять и улыбаться. В 1976 году мэтр кукольной сцены Сергей Образцов, познакомившись с молодой талантливой актрисой, сказал в восхищении ее кыргызским коллегам: «Берегите эту блондинку!».

О волшебстве кукольного театра, его истории и важной роли в жизни маленького человека Валентина Анникова рассказала корреспонденту ИА «24.kg».

- С чего начинался театр имени Мусы Жангазиева?

- Он был открыт в 1939 году Марией Волковой, которая перед войной приехала в республику. Она была и режиссером, и актером. А потом директором был удивительный человек Виктор Швембергер, приехавший в Киргизию в 1945 году. И так ему здесь понравилось, что он решил остаться.

- А как вы стали актрисой театра кукол?

- Я с детства любила домашний театр, поэтому пришла. И встретила здесь удивительных людей. Матвей Евсеевич Бабушкин, приехавший из Перми, в течение двух лет занимался обучением молодых актеров - приглашал ведущих режиссеров, которые преподавали нам актерское мастерство, технику речи, сценическое движение, ставили голос...

У нас долгое время работала Наталья Ивановна Никифорова, мама знаменитого киноактера Владимира Машкова. Она ставила такие масштабные спектакли как «Буратино» и «Мальчиш-Кибальчиш».

- Как в настоящее время живет и работает театр?

- Сейчас, к сожалению, новые пьесы никто не ставит, так как нет режиссера. А старые спектакли приходится переделывать, приспосабливать к новому зрителю.

- Современные дети сильно отличаются от тех зрителей, что были 20-30 лет назад?

- Очень, поэтому и приспосабливаем под них пьесы. Сегодня дети смотрят ужасные мультяшки. А когда я начинала работу в театре кукол, тогда телевизоров в городе было мало, в селах - тем более. И кукольный театр был редкостью. Когда мы приезжали в какое-то детское учреждение со спектаклем, это был величайший праздник. И ребенок свято верил в то, что он видел. Поэтому ответственность на нас была большой. Она и сейчас остается такой же. Но современные дети из-за влияния «ужастиков» становятся дергаными. Они утратили состояние внутреннего покоя, безмятежности.

Ребенку смотреть мультики можно несколько минут. Затем он должен отвлечься, поиграть во что-то, и только потом опять можно посмотреть телевизор. Современные дошколята очень реактивные, экспрессивные - им все нужно быстро-быстро-быстро. В этом плане у меня есть какая-то неудовлетворенность, хочется до них достучаться, зацепить их, поговорить по душам. Мы все время стремимся к этому.

- Возможно, эта «реактивность» в жизни им передается от взрослых?

- Да. Сейчас ведь и взрослых театр не цепляет. Посмотрите, сколько на улицах лотков с видеофильмами. Но одно дело смотреть фильм, другое - стать участником живого действа. Когда на твоих глазах оживают предметы из папье-маше, тряпочек, деревяшечек, когда они начинают говорить, действовать. Даже мамы-папы так увлекаются пьесой, что, когда дети теребят их во время спектакля, отвечают: «Да подожди ты!». Все мы родом из детства. Но забываем про это. Чтобы с ребенком был контакт, надо вместе посмотреть что-то или книжку почитать. Времени на это надо немного, 10-20 минут.

- Театр может перевоспитать человека?

- Он может потрясти, дать возможность пролить первые слезы сострадания. Можно ребенку сколько угодно говорить: не бери рогатку, не стреляй по птичкам. А можно посмотреть с ним спектакль «Аистенок и Пугало». Осень, улетают птицы в теплые края. Встает на крыло аистенок, и вдруг человеческая рука с рогаткой. Аистенок падает. Звучит щемящая душу музыка. И этот ребенок-аистенок с подбитым крылышком ковыляет... Из-за этого малыша вся стая не может улететь. Спасает подранка Пугало, с которым он вместе может пережить суровую зиму. Это неживой предмет, но дети верят. И после нашего спектакля никогда не возьмут рогатку и не станут стрелять по птичкам.

- В каком направлении работает театр?

- Мы используем тростевые куклы. Сейчас мало театров работает с ними. Овладеть искусством работы с такой куклой - это высший пилотаж, считал еще знаменитый артист Образцов, взгляд актера должен быть устремлен все время вверх. Поэтому у нас кукольники уходили на пенсию рано, как танцоры балета или воздушные пилоты. Но надо ставить разные спектакли, используя разные направления.

Бывает, актеры прыгают на сцене, шумят, но не несут того зерна добра, которое должно остаться у ребенка после спектакля. А мы даже всех зверушек наделяем характером и объясняем это детям. Почему озлоблен волк? Потому что у него детство трудное. Почему заяц такой расхлябанный, необязательный и вороватый? А вот поэтому. Сколько сил, души, терпения требуется актеру, чтобы обыкновенной рукой оживить куклу!

- Какие проблемы в вашем театре?

- У нас нет главного режиссера, а театр без него что корабль без капитана. Будет капитан, знающий свое дело, все будет здорово. А пока мы рулим кто куда. Я пытаюсь удержать театр на плаву, потому что у меня опыта работы много. Последним режиссером был Жалиль Мидинов, кукольник по образованию. Видимо, на что-то он был обижен и ушел из театра. Творческие люди - как дети, их нужно почаще гладить и похваливать... Но мне кажется, он вернется, потому что любовь к кукольному театру приходит навсегда. Бывает так: уйдут люди из театра, проходит год, два, а потом наступает ностальгия. Хочется взять в руки куклу, поиграть. Люди даже во сне играют.

Нет у нас и молодых подготовленных кадров. Дело в том, что в республике нет специального отделения в Институте искусств. Приходится учить всему сразу и на ходу. Сложно, тяжело, но в ответ мы получаем любовь зрителей.