Назира Мамбетова: Сцена любит чистоту и правду

Народная артистка Кыргызской Республики, актриса театра и кино Назира Мамбетова может быть разной, как и ее героини, - гордой и сильной, нежной и беззащитной, решительной и мудрой, как Курманджан датка, но равнодушной и бесстрастной - никогда. В канун 8 Марта корреспондент ИА «24.kg» беседует с ней о том, как уживаются в ней две ипостаси - женская и актерская, как удается сохранять верность выбранной профессии.

- Все мы родом из детства. Каким оно было у вас?

- Только сейчас, с высоты времени, я оцениваю свое детство, каким оно было ярким, красивым, экзотичным. Мечтаю возвратиться туда. Мои родители были чабанами, поэтому летом, на каникулах, я была всегда в горах, верхом на лошади. Сейчас вспоминаю: чудесная природа, задор, ощущение силы! Я могла на скаку с земли камчу поднять.

О том, как я скучала по тому времени, вам расскажет такой случай. Когда мне было 24 года, я снималась в фильме «Земля Санникова» в роли Гашар («Мосфильм»). Это было в Нальчике, в Кабардино-Балкарии. Пока снимался Махмуд Эсамбаев, у меня было свободное время. Я поднялась чуть вверх по горам и вдруг увидела лошадей! К одной из них подошла, поласкала, но она фыркнула и убежала. Подошла к другой, принялась разговаривать с ней, а потом не удержалась и вскочила на нее. Поскакала вверх, а сама думаю: как бы она не повернула вниз, ведь без седла, без поводков, держаться не за что, можно рухнуть. Схватилась за гриву, пыталась остановить, но животное все же развернулось и поскакало вниз. А я - кувырком на землю! Прихожу в себя и думаю: ага, значит, живая осталась. Кто-то бежит ко мне, я думаю, зачем. Потом месяц лежала в больнице. Вот такая была у меня ностальгия: тогда так хотелось вернуться в детство с его беззаботными радостями и мечтаниями.

- Что привело к профессии артиста?

- В Тамге есть военный санаторий. Я часто смотрела на марширующих ребят и решила: пойду в армию. Потом увидела грузинский фильм «Фатима». Героиня была красивая, волосы роскошные, огромные черные глаза. По сюжету она сходит с ума. Такая эффектная красота на экране не прошла мимо меня: я заболела этим образом. Что бы ни делала, в сарае ли, на огород ли ходила, представляла себя ею.

Оперный театр привез к нам спектакль «Ай-Чурек»: роскошные декорации, костюмы. Это зрелище тоже долго не давало мне покоя, спать не могла.

Часто в клуб приезжали артисты со спектаклями из разных театров. Меня - сама не знаю, почему - потянуло на сцену. Среди родственников у нас не было артистов, похоже, я одна такая сумасшедшая. Даже в школе, когда пела, чувствовала, это мое, так мне было хорошо. Хотя учитель пения не очень-то обращал на меня внимания, но я старалась. Состояние то помню до сих пор.

- А как желание играть привело вас в Государственный институт театрального искусства в Москве?

- История интересная. Я окончила школу и приехала во Фрунзе. Там жили мои сестра и зять, учились в мединституте. Конечно, они решили, что я тоже пойду по их стопам. Аттестат они сдали в мединститут, свидетельство о восьмилетнем образовании - в медучилище, меня заставили учить химию, биологию. А я не могу, сижу, отвернулась от книг и слезы лью - сказать не могу, что не хочу быть врачом. В медучилище на экзамене я выпросила шепотком, так как зять стоял неподалеку, чтобы мне поставили двойку. Так и сказала: не хочу здесь учиться. Получила двойку, и ушла счастливая. Потом они, наконец, поняли мое нежелание и сдали документы в женпед, на музыкальный факультет. Но это еще не все. При поступлении мне поставили тройку по музыке! Я, конечно, обиделась и ушла оттуда. Как раз в том году открывалось музпедучилище. Там по пению, ритму, музыке получила пятерки и, наконец, осталась здесь. Это был первый шаг на пути к ГИТИСу.

- А каким был второй?

- Во время учебы каждый день ходила в оперный и драматический театры, смотрела «Лебединое озеро», «Чолпон», «Аиду»... Сцена меня захватила, я только и думала, как же мне попасть туда. Артисты казались мне необыкновенными людьми. Я стала искать дорогу к ним, разговаривала с творческими людьми, спрашивала. Один прекрасный человек, худрук кукольного театра, заметил мою страсть. Он мне и сказал: иди, скоро будут экзамены в театральный институт, в Москву.

Консультации проводил Муратбек Рыскулов. Он учил нас этюду, просил танцевать, готовил к экзамену по мастерству. Надо было читать отрывок из прозы. В последний момент я взяла обращение Толгонай к земле, небу. Как прихожу на репетицию, Муратбек Рыскулов говорит: «О, я так и представляю, как ты идешь по Москве...». Я с первого тура поступила в ГИТИС.

Преподавателем по мастерству был ученик Станиславского Иосиф Моисеевич Раевский. Он пять лет учил нас жить на сцене. До сих пор, когда мне на сцене или перед экраном тяжело, я вспоминаю слова и уроки Раевского и других преподавателей по мастерству. Это очень помогает достигать того, чего хочу.

- Годы учебы в Москве 60-х годов... Какие остались впечатления?

- Конечно, незабываемые. Мы почти каждый день вечерами, после учебы, ходили по театрам. Я набиралась опыта, впитывала все, что видела у мастеров МХАТа - Ангелины Степановой, Аллы Тарасовой, Алексея Грибова... Ведь мне надо было сыграть в дипломных спектаклях героинь старше меня по возрасту, со своей непростой судьбой: Аркадину в «Чайке» Чехова и Софью в пьесе «Последние» Горького. Роли были тяжелые, но я справилась.

- Нравится только классика, а комедия или оперетта?

- До сих пор люблю только классику, хоть русскую, хоть зарубежную. Там жизнь глубоко осмыслена, она интереснее.

Мы сейчас как живем? Машинально, поверхностно, душу, живую жизнь забываем. В годы учебы читала то, что было нужно по программе. Потом я не могла оторваться от книг, мне кажется, я прочитала всю классику.

- Какие сценические образы запомнились на всю жизнь?

- Герои Горького, Чехова, великих трагедий Софокла, Эсхила...

- По окончании ГИТИСа всю вашу кыргызскую студию Раевского направили работать в Ош?

- Да, в открывшийся в 1972 году Ошский театр, в котором служила 22 года.

- Чем запомнились эти годы?

- В Москве мы учились пять лет одной дружной группой - 24 человека. Так потом и поехали все вместе в Ошский театр. Одна школа, многое сближает. Нам было легче. Ставили и Шекспира, и Горького. Мы понимали друг друга с полуслова. Режиссером был Искен Рыскулов, который тоже, параллельно с нами, учился на режиссерском факультете в ГИТИСе. Было наслаждением каждый день выходить на сцену.

- Как изменилась ваша жизнь, когда вы приехали из Оша в Бишкек?

- Очень сильно изменилась, потому что распалась наша студия, все разъехались кто куда. После распада Союза культура очень многое потеряла. Тогда государство помогало театру, а сейчас говорят, живите, мол, сами. А как самим выживать?

Я сразу пришла работать в ТЮЗ, где с 1994 года служу по сей день.

- Какую роль сыграло кино в вашей жизни?

- Это, наверное, мое счастье. Режиссер «Мосфильма» Ирина Поплавская приглашала сниматься в лентах по произведениям Чингиза Айтматова - «Джамиля» (1969), «Я - Тянь-Шань» («Тополек мой в красной косынке») (1972), куда из троих претенденток на роль Кадичи взяли меня. Потом «Земля Санникова»... С тех пор я в кино. Позже - в замечательном фильме «Белый пароход» сыграла Бекей (1975). Но в кино тоже после разрыва такая культурная трещина получилась!

- Тем не менее мы все в предвкушении радости от встречи с вами в главной роли в новом двухсерийном художественном фильме «Курманджан датка» режиссера Садыка Шер-Нияза, премьера которого состоится уже скоро...

- Сложным для меня было то, что народ знает, кто такая Курманджан датка, что она сделала для спасения кыргызского народа, когда не пожалела даже родного сына. Моей задачей было достоверно воспроизвести ее образ в возрасте от 50 до 96 лет, когда она умирает. Жду от Бога, чтобы фильм удачно стартовал и очень надеюсь, что меня поймут и признают зрители.

- Вам ее характер близок?

- Я - мать, она - мать. Властная? Нет. Она умная.

- Часто бывают трудные моменты в вашей жизни?

- Конечно. Жизнь, работа... Зритель приходит в театр и видит уже результат, а о процессе работы, что было там со мной, никто не знает. О нем знаю только я сама.

- А где силы черпаете, что поддерживает вас?

- На себя опираюсь, на свой характер, а на кого еще? Иногда вспыльчивой бываю, тогда останавливаю себя, а когда бывает трудно, заставляю себя сделать что-то. Терплю, когда надо.

Мне часто говорят, что я очень энергичная. Остановись, делает замечание режиссер, но у меня все кипит. Мне кажется, что свой потенциал я еще не растратила, я полна сил.

- Какие образы вам хотелось бы создать? Что еще вы не сыграли?

- В молодости хотела сыграть Жанну д'Арк, но не получилось. Хотела сыграть Федру, но время упустила. Клеопатру - совпало с разрушением Союза. Я тогда говорила себе, вот завтра или послезавтра. Послезавтра случилось то, что случилось с нашей культурой. Потом мечта как будто затаилась, думала, получится, а время ушло.

Еще не сыграла Толгонай в «Материнском поле» Чингиза Айтматова. Видела несколько версий: и экранную, и сценическую этого произведения. Считаю, что чисто айтматовской Толгонай еще не появилось. Была бы возможность, я бы попробовала ее сыграть. Это самый сильный национальный кыргызский образ. Советский Союз выиграл войну, а она проиграла. Она все потеряла, в живых осталась одна.

- Хотите ли вы, чтобы внуки пошли по вашей стезе?

- Нет. Это адский труд. Я не хочу, чтобы они испытали эти муки. Но сама скажу спасибо Богу за все. Он дал мне любовь к сцене, я профессию очень люблю. Если мне скажут, иди назад, снова выбери профессию, не буду оглядываться. Любить сцену - это дар, и я служу честно. А сцена любит чистоту и правду, и лгать я не хочу.