Эссе по опере Джузеппе Верди

Зимним вечером 8 декабря я тороплюсь в театр. Сегодня там дают оперу великого итальянского композитора Джузеппе Верди «Риголетто». Предвосхищаю наслаждение музыкой и вокальным мастерством солистов. Как-то давно не удавалось мне услышать ее вживую.

Однако в кассе билетов не оказалось. Вот это да, думаю я. Неужели аншлаг? Такое бывает не часто. Но в зал я все-таки попадаю: театрал, если захочет, обязательно найдет возможность попасть в желанную дверь.

Акт I. «Пощады прошу, сжальтесь надо мной!»

Только я с удовольствием устроилась в кресле, как поняла, что слушаю не голоса вокалистов, а разговоры соседей справа и слева от меня. Слева - еще куда ни шло, там парень рассказывал другу сюжет оперы и что-то даже снимал на камеру. Справа же чирикала влюбленная парочка, время от времени весело «перепархивающая с ветки на ветку». Но это оказалось просто ерундой в сравнении с тем, что половина амфитеатра и весь балкон разговаривали в полный голос! И это во время спектакля, на опере Верди! Не веря глазам и ушам своим, я стала оглядываться, всматриваться и даже попыталась усовестить галерку позади меня. Как вы понимаете, эффект был краткосрочным.

Во время антракта я кое-что выяснила. Оказывается, на оперу Верди пришел Кыргызско-Российский Славянский университет, который, как многие полагают, относится к числу самых элитных вузов страны. Это для его студентов были выкуплены все билеты. Прорвались, правда, и одиночки-театралы, и иностранцы, но их было очень мало.

На мой вопрос, нравится ли им здесь, один из студентов ответил, что сильные звуки плохо действуют на него, и, вообще, он предпочитает ходить в Русскую драму. Многие из студенческой элиты, чувствовалось, пришли в театр впервые. Мало кто снял пальто или куртку. Зато заметно освоились в буфете. Гремели бутылками, громко рассказывали что-то друг другу или делились впечатлениями от совсем не театральных историй. Спрашивается, зачем же тогда так сильно мучиться, если встреча с искусством далека от их интересов? Зачем пришли, если не сидится, а все только болтается да хохочется, да аплодируется тогда, когда уже никто не аплодирует?

Оказалось, что все предельно просто: культпоход для них - учебная нагрузка, баллы, очки по предмету «эстетическое воспитание» (или культурология и манасоведение, как у студентов политехнического института, а ныне КТУ). Вот сходят они три раза в год в театр, напишут реферат или эссе по спектаклю, на который попадут, и станут эстетически воспитанными.  

Акт II. «О! Как? Вы все против меня?»

Во втором акте ситуация усугубилась. Бутылок и чипсов стало вдвое больше, веселья тоже. На сцене начинала разыгрываться драма любящего отца, шута Риголетто. Но зрителям было не до него. Они продолжали жить своей жизнью. Я подумала, ну, может, праздник у них такой - придти в театр, поесть, погалдеть, перепутать место, куда они пришли, с дискотекой или развлекательным центром отдыха. Мало ли что случается в нашей невеселой жизни? Я сопереживала Риголетто, но все время отвлекалась и не могла сосредоточиться, а так хотелось поплакать над тобой!

Каково же артистам, думала я, ведь им надо не просто ходить по сцене, а петь, слышать оркестр? Одна из давних работников театра сказала, что артисты порой зал слышат больше, чем оркестр. Особенно, когда опоздав минут на 20-30, иные зрители устраивают шумные разборки в партере. Должно быть, солистам очень обидно, когда приходят зрители, которые совершенно не ценят их труд и бесценный дар природы - голос. Как-то не принято у них с этим даром церемониться, воспринимать что-либо они привыкли лишь вместе со вкусом кока-колы и чипсов.

Во время второго антракта я продолжила свое расследование. Выяснила, что в театр пришли студенты элитных факультетов Славянского университета. Симпатичные парни и девушки представляли экономический, архитектурный, гуманитарный факультеты и, что самое интересное, факультет международных отношений. Многие из них готовятся представлять Кыргызстан на международной арене, работать за границей и по долгу службы посещать подобные заведения. Хочется напомнить, что там уж точно такого не потерпят: опоздал хоть на минуту - жди второго акта, заговорил чуть громче шепота - покинь зал, и вообще - уважай труд других людей.

Одна из заядлых театралок, Галина Дмитриевна Морозова, бывший преподаватель Института управления бизнеса (подразделение Кыргызского технического университета), рассказывала, что всем студентам она всегда напоминала: «Прежде чем пойти в театр, особенным образом настройтесь, красиво оденьтесь, ведите себя достойно. Сегодня у студентов есть не только эстетическое воспитание и культурология, но есть и «этика делового общения», которая объясняет, как выглядеть, как сидеть, как разговаривать. Все это подходит и для театра. Если у студентов нет надлежащего отношения к искусству театра, похоже, этого нет и у преподавателей. Сегодня в театре мы чувствуем себя плохо, гул беспрестанный. В такой атмосфере стараемся расслышать голоса артистов, а спектакль очень хороший».

Акт III. «Джильда, где ты?»

В третьем акте зал опустел если не на половину, то на треть точно. Хождение по нему уменьшилось, но гул продолжался. Слушаю Риголетто, который все-таки находит свою похищенную дочь. Его страдания мне так близки и понятны, ведь никогда не знаешь, какую злую шутку сыграет с тобой судьба. Ну вот, опять слышатся смех и звуки катящейся по ступенькам бутылки. Прибегает контролер и строго смотрит на ребят, что там такое? Правда, контролерам уже не привыкать - каждый раз они убирают мусор после спектакля мешками.

«Во-первых, скажу прямо, опера не всем «по зубам», - оценивает обстановку директор театра оперы и балета Тимур Саламатов.- Во-вторых, должна быть внутренняя потребность в постановках такого рода. В нашем обществе рядовым гражданам не до оперы, а так называемый бомонд, и деловой, и политический, ведет себя так, что стыдно сказать. Например, у нас представители бизнес-элиты попросили зал для съемок телевизионной программы, участниками которой были состоятельные деловые люди. Они сидели в креслах, открывали бутылки с алкоголем и пили. Два дня технички убирали после них зал! Как становятся такими, как Пушкин, Айтматов? Все начинается с детства. Привьют мама с папой понимание театра, живописи, литературы, будет жить культура. Если не приучат родители с детства, никакие таблички и разъяснения, как вести себя, не помогут».

Акт IV. «Смейся, паяц!»

В четвертом акте было тихо. Даже не верилось, что вот теперь я, наконец, смогу проникнуться действом, открыть что-то новое для себя. И хотя музыка Верди всегда заставляет меня плакать очищающими душу слезами, в этот раз этого не случилось.

Правду сказать, не вся публика была балаганная. Были девушка из того же Славянского и из Кыргызской национальной консерватории, которые с удовольствием слушали оперу и также возмущались тем, что происходило в зале.    

Так совпало, что 7 декабря в миланском театре Ла Скала состоялась премьера новой версии оперы Джузеппе Верди «Травиата». Вернувшись домой, я успела посмотреть по каналу «Культура» трансляцию этого спектакля в записи и с удовольствием послушала прекрасную музыку маэстро, замечательные голоса ведущих артистов мира. Изысканно одетая публика забрасывала их цветами и неистово кричала «Браво!».

Наверное, и у нас настанут когда-нибудь такие времена. Ведь, несмотря ни на что, мы смогли сохранить наш театр с замечательной балетной труппой, с хорошими оперными голосами. В нем очень теплая атмосфера, гастрольные спектакли всегда проходят успешно, да и публика на них приходит другая, влюбленная в искусство, интеллектуальная, доброжелательная.

Благодаря организаторам к нам стали приезжать российские танцовщики и певцы - из Большого театра (Москва), Мариинского и Михайловского (Санкт-Петербург), чьим творчеством мы имеем возможность наслаждаться. Пусть и молодежь приходит в театр, постигает тайны оперного искусства, радуется празднику встречи с театром как таковым. Но пусть не забывает, что искусство дарит радости только благодарным зрителям, а всех остальных выбрасывает, как ненужный хлам.