Ош. Дело мастера…
Спустя два года после «войны» (так южане называют события июня 2010 года) жизнь в Оше течет своим чередом. И хотя большинство населения не трудоустроено, местные жители на тему безработицы говорить не любят.
«Большая часть людей, особенно мужчины, выехали на заработки в Россию, - говорит таксист Ислам. - Надо ведь еще дома восстанавливать, а здесь, таксуя или торгуя на базаре, таких денег не заработать. А государство - оно помогает в силу своих возможностей, но основные расходы ложатся на самих пострадавших. Так и живем: кто-то на заработках, другая часть баранку крутит, третья торгует на рынке».
Но есть еще одна часть, которую почему-то в расчет не берут, - ремесленники. Наш регион традиционно славился своими умельцами. А в Оше они не только занимаются любимым делом, но и зарабатывают этим себе на жизнь.
Запах тандырной лепешки
Свой первый глиняный пласт для тандыра Сирожиддин Акрамов сделал в 13 лет. Сегодня он сооружает национальные печи в большой мастерской у подножья Сулайман-Тоо. Это в его тандырах традиционно выпекают не только знаменитые на весь Кыргызстан ошские лепешки, но и самсы. Сейчас особым спросом пользуются шашлыки и ягненок, приготовленный в тандыре. «Мои отец и дед тоже были тандырщиками, так что технологию я, можно сказать, впитал с молоком матери», - смеется Сирожиддин.
Мастер рассказывает, что для изготовлении тандыра используется не только глина, но и шерсть козы или овцы - так сказать, для связки. Часть волокон выгорает при первой холостой топке печи, а оставшиеся призваны хранить тепло при дальнейшей эксплуатации тандыра.
В огромном дворе, заставленном тандырами, трудятся несколько семей, и все - «потомственные». Братья Ибрахим и Шухрат Низамовы слепили свой первый тандыр, будучи подростками, ремесло они осваивали подмастерьями отцов, те - дедов. Однако их дети, как признаются мастера, выбрали иные занятия. Многодетные отцы (у Ибрахима пятеро детей, у Шухрата - четверо) не стали настаивать на своем. Признаются, работа тандырщика не из легких. К тому же сезонная - зимой босым не походишь. А для того, чтобы глиняная масса получилась однородной, ее надо часами месить ногами. Если верить мастерам, это очень полезное дело - болезни нижних конечностей снимает как рукой. Решила испытать на себе чудодейственную силу такого занятия. Дело и вправду оказалось нелегким, но ощущения необычные.
В этой мастерской изготавливают в неделю до 10 стандартных тандыров. Но на днях поступил особый заказ - большой тандыр. Над ним и трудятся Низамовы. Самая крупная в мастерской печь достигает 140 сантиметров в диаметре, высота ее по завершении составит почти 2 метра, из которых треть уже слеплена. В этом тандыре одновременно можно испечь до 80 лепешек, в то время как в стандартный вмещается лишь 20. «Большой тандыр экономичнее, - рассказывает Ибрахим, - меньше дров расходуется, дольше тепло сохраняется. Но для семьи он невыгоден, лучше брать маленький. Большой берут только те, кто печет хлеб на продажу».
«Главное - правильно установить тандыр, тогда лепешки и самсы получатся румяными и вкусными», - напутствовал мастер покупателей, которые зашли приобрести подарок для молодой семьи. На юге есть традиция: дарить новоселам тандыр, а к рождению первенца - колыбель.
К сезону свадеб
Бешик (деревянную колыбель) новоиспеченным родителям по обычаю дарят родственники молодой мамы. Купить его можно на рынке, но лучше заказать у мастера: он изготовит для малыша не похожую ни на какую другую колыбельку.
По мнению местных жителей, лучшие мастера живут в махаллях. В поисках таковых я отправилась в один из узбекских кварталов Оша - Шай-Тобе. Долго искать не пришлось: здесь целая улица, где в каждом доме живут ремесленники. Узнать, кто делает бешики, нетрудно: у их домов свалены в кучу бревна, а во дворах складывают очищенную от коры древесину. Из нее и делают заготовки к детским кроваткам-качалкам.
Атабеку всего 13 лет, но он уже умело вырезает фигурные детали к люльке. Нож в его руках скользит по деревянной рейке, которая на глазах приобретает очертания будущей перекладины в нижней части бешика. К ней будут привязывать кончик одеяла, дабы малыш не раскрывался и не выпадал из кроватки. На обработку одной такой детали у него уходит не больше 2-3 минут. Доделав работу, он тут же принимается за украшение люльки - пробивает по ее краям золотистый узор.
Сегодня Атабеку придется трудиться вместе с сестрой Маликой: отец и брат повезли готовый уже товар заказчикам и на рынок. 13-летний мальчик остался на производстве за старшего. У него срочный заказ. Кстати, сейчас самая горячая пора: сезон свадеб уже открыт, а следом пойдут и бешик-тои.
Для настоящих мужчин
«Кем ты мечтаешь стать, когда вырастешь?» - спрашиваю 12-летнего Рахматулло. «Кузнецом», - не переставая стучать молотком, отвечает подросток.
С каникулами семиклассник стал чуть ли не сутками пропадать в мастерской брата. Заказов много. Рядом занимается сваркой брат Бахрам, на нем нет защитных очков. Вместе с 80-летним отцом Махаматжоном Ашировым они делают ножи и кинжалы.
«У нас даже есть собственное клеймо», - показывает Бахрам лезвие, на котором красуется надпись, похожая на арабскую вязь. Слово «Ош» на клейме я все же разглядела. Мастер объясняет, что проще всего определить качество ножа по способу изготовления клейма. На изделиях попроще клеймо выдавлено на лезвии, а у качественных ножей оно четкое и не нарушает отшлифованной поверхности металла. Именно такое стоит на продукции Бахрама. Недаром его мастерская получила диплом из рук бывшего градоначальника Жумадыла Исакова.
Для изготовления рукояток Бахрам использует только натуральный рог. Потому и цена самого дорогого и красивого ножа достигает $100. «Для Оша это большие деньги, - поясняет мастер. - Не каждый может позволить себе такой подарок. Но ради имиджа мужчины заказывают иногда такие ножи».
Бахрам признается, что на изготовлении клинков много не заработаешь, работа эта ювелирная и больше для души. Основной заработок семьи Ашировых сегодня дает изготовление предметов домашней утвари, садового инвентаря и прочего. Эксклюзивных заказов после июньских событий стало меньше, сетует мастер, вот и приходится заниматься рутиной. Но он верит, что его талант не останется невостребованным.
